Чтение онлайн

О поведении Май-Маевского в бою свидетельствует и другой мемуарист, настроенный к генералу в целом куда менее благожелательно. Б. А. Штейфон [261] , командовавший в Добровольческой армии восстановленным 13-м пехотным Белозерским полком, описывает один из боев на Донбассе в феврале — марте 1919 года:

«В Донецком бассейне я был начальником штаба 3-й пехотной добровольческой дивизии, входившей в состав 2-го корпуса.

Командир корпуса во время боев часто вызывал меня к аппарату и запрашивал о положении дел, проявляя обычно и правильное понимание обстановки, и большое мужество.

Однажды, когда я еще не успел узнать генерала Май-Маевского, на участке дивизии назревала очередная неустойка. Резервов не было. Артиллерия умолкла, она отходила. Наши слабые пехотные цепи были оттеснены и с трудом удерживались на тыловой позиции.

Застучал телеграфный аппарат:

„У аппарата генерал Май-Маевский. Какова у вас обстановка?“

Я доложил. Утешительного было мало.

„Сейчас из Юзовки высылаем во фланг ‘Генерала Корнилова’. Две дроздовские роты направляем для удара с другого фланга. Через 10–15 минут батарея займет новую позицию и откроет огонь“.

Аппарат „задумался“. А затем через минуту:

„Я сам сейчас приеду на атакованный участок. Продержитесь?“

„Продержимся, Ваше Превосходительство. Не беспокойтесь!“

В фигуре Май-Маевского было мало воинственного. Страдая одышкой, много ходить он не мог. Узнав о его намерении приехать, я отнесся скептически к подобному намерению и не возлагал особых надежд на приезд командира корпуса.

Через полчаса генерал был уже у наших цепей. Большевистские пули щелкали по паровозу и по железной обшивке вагона.

Май вышел, остановился на ступеньках вагона и, не обращая внимания на огонь, спокойно рассматривал поле боя.

Затем грузно спрыгнул на землю и пошел по цепи.

— Здравствуйте, n-цы!

— Здравия желаем, Ваше Превосходительство.

— Ну что, заробел? — обратился он к какому-то солдату.

— Никак нет. Чего тут робеть?

— Молодец. Чего их бояться, таких-сяких?

Через пять минут раздалась команда командира корпуса:

— Встать! Вперед! Гони эту сволочь!

Наша редкая цепь с громким криком „ура“ бросилась вперед.

Большевики не выдержали этого порыва — и положение было восстановлено» [262] .

В эти дни судьба огромного 400-километрового фронта фактически зависела только от Май-Маевского, от его умений, энергии и таланта. Генерал и его изнемогающие войска держали, возможно, самый главный экзамен времен Гражданской войны. И выдержали его с честью. Видимо, в эти дни командование Добровольческой армии окончательно поняло, какой крупный козырь оно получило в лице полного, страдающего одышкой, внешне комично выглядевшего генерала… 28 февраля 1919 года Владимир Зенонович был назначен командиром 2-го армейского корпуса, а 9 марта Приказом главнокомандующего Вооруженными силами Юга России № 428 за боевые отличия получил чин генерал-лейтенанта.

Второй армейский (Добровольческий) корпус ВСЮР включал в себя множество частей, но громче всего звучали названия наиболее известных и стойких добровольческих полков — Корниловский ударный, 1-й Офицерский генерала Маркова, 2-й Офицерский генерала Дроздовского. Это означало, что Май-Маевскому оказано высокое доверие командовать элитой, гвардией Белого дела. И эту честь доверили генералу, который, повторимся, не принадлежал к семье первопоходников, не был дроздовцем, а сделал себе имя в Добровольческой армии сам, на полях непрерывных сражений. Интересно, что 1-м армейским корпусом ВСЮР с января командовал бывший подчиненный Май-Маевского по 1-му гвардейскому корпусу времен Великой войны — генерал-майор А. П. Кутепов. Структурно 2-й армейский корпус вошел в состав Кавказской Добровольческой армии (командующий — генерал-лейтенант барон П. Н. Врангель, которого во время его болезни замещал генерал-лейтенант Я. Д. Юзефович).

Двадцать восьмого февраля 1919 года, в день назначения на должность комкора, в жизни Владимира Зеноновича возник человек, которому было суждено сыграть немалую роль в его судьбе. Приказом № 27 по 2-му армейскому корпусу «2 Офицерского Генерала Дроздовского полка подпоручик Макаров назначается личным адъютантом командира корпуса с 15.02.1919» [263] [264] . Так впервые возник на страницах хроники Белого дела тот самый «адъютант его превосходительства», который стал позднее прообразом капитана Кольцова; на истории этого персонажа мы еще остановимся позже.

В должности комкора Владимиру Зеноновичу выпала в общем-то та же самая почетная и трудная участь — вести непрерывную маневренную войну сразу против нескольких противников. Первые признаки краха этих фронтов появились в феврале 1919 года, и тоже благодаря Май-Маевскому. Тогда сильно потрепанные им махновцы в тактических целях влились в состав 1-й Заднепровской советской дивизии на правах ее 3-й бригады. Но коалиция Махно и красных, как и следовало ожидать, была непрочной и неглубокой, обе стороны стремились использовать друг друга. Дисциплина в смежных с махновскими советских частях падала, росло число перебежчиков, которых отлавливали специальные заградотряды, фронт в этом месте был шатким, неустойчивым. И это блестяще использовали добровольцы, нанеся удар в самое «тонкое» место советского фронта — в стык между махновскими войсками и красной 13-й армией. Советские дивизии сразу же дрогнули, смешались и начали отходить, а после того как Май-Маевский направил в образовавшийся прорыв конницу А. Г. Шкуро [265] , побежали и махновцы (два дня спустя красные объявили Махно изменником и начали на него настоящую охоту). По воспоминаниям Н. Д. Всеволодова [266] , служившего у красных, а затем перешедшего к белым, в отступающих советских войсках бушевали митинги, бойцы арестовывали и расстреливали своих командиров. Ситуация на Украине начала стремительно меняться в пользу белых.

Похоже, такое развитие событий не предвидели и в самом штабе ВСЮР. Ведь численно противники белых многократно превосходили их. Добровольцев в Донбассе было около девяти тысяч, а махновцев — больше десяти. А уж о советских войсках и говорить нечего, их было где вчетверо, где вшестеро больше, чем белых. В таких условиях действовать можно было только «по-корниловски», то есть смело атаковать, не считаясь с численным превосходством врага. И такая тактика принесла блестящий успех. 21 мая 1919 года на основе 2-го армейского корпуса была создана отдельная Добровольческая армия, во главе которой встал 52-летний генерал-лейтенант Владимир Зенонович Май-Маевский.

Вообще реформы, через которые прошли войска Белого Юга в те дни, были сложными и запутанными. Собственно Добровольческая армия, на которую возлагалась основная тяжесть боев на Украине, была выделена из состава Кавказской Добровольческой армии П. Н. Врангеля, причем на должность ее командующего помимо Май-Маевского претендовал и Я. Д. Юзефович, с середины февраля заменявший заболевшего Врангеля. Когда 7 мая А. И. Деникин сообщил Врангелю о том, что команддобром (так сокращенно называли командующего Добровольческой армией) станет именно Владимир Зенонович, Юзефович был сильно задет выбором Ставки. На следующий день, 8 мая, П. Н. Врангель отправился к Владимиру Зеноновичу на станцию Харцызск и так описал сцену знакомства с ним: «Я впервые увидел генерала Май-Маевского. Небольшого роста, чрезвычайно тучный, с красным обрюзгшим лицом, отвислыми щеками и громадным носом-сливой, маленькими мышиными глазками на гладко выбритом без усов и бороды лице, он, не будь на нем мундира, был бы несомненно принят каждым за комика какой-либо провинциальной сцены. Опытный, знающий дело военачальник и несомненно не глупый человек, генерал Май-Маевский в разговоре производил весьма благоприятное впечатление. Долгие месяцы ведя тяжелую борьбу в каменноугольном бассейне, он не потерял бодрости духа. Он, видимо, близко стоял к своим войскам, знал своих подчиненных. Генерал Май-Маевский был очень польщен доверием Главнокомандующего, о чем и просил меня довести до сведения генерала Деникина. Вместе с тем он просил о назначении начальником штаба армии взамен генерала Юзефовича, решившего оставаться при мне, начальника штаба Добровольческого корпуса генерала Агапеева. Своим заместителем на должность Добровольческого корпуса генерал Май-Маевский представлял генерала Кутепова, командовавшего действующим в районе станции Торговая отрядом из трех родов войск» [267] . На том и порешили — 2-й (Добровольческий) корпус с приходом А. П. Кутепова был переименован в 1-й, а части бывшего 1-го корпуса вошли в состав Кавказской армии Врангеля. До 14 июня Владимир Зенонович сдавал корпусные дела Кутепову и принимал управление армией от Юзефовича, который, к слову, так и остался в обиде на Деникина, считая себя несправедливо обойденным [268] .

Воспоминания П. В. Макарова сохранили эпизод назначения Май-Маевского на должность командарма, произошедший 21 мая 1919 года на станции Иловайская (ныне Иловайск): «Май-Маевский вышел к стоящему на платформе почетному караулу. Одновременно с генералом со ступенек одного из вагонов прибывшего состава сошел Деникин, сопровождаемый генералами Романовским, Врангелем [269] , своим адъютантом, полковником Колташевым [270] и другими штаб-офицерами свиты. Оркестр грянул встречный марш. <…>