Чтение онлайн

И Уна привела его в дом и поставила перед ним полдюжины лепешек, о которых мы уже упоминали, вместе с большим куском масла, ломтем вареного бекона и салатом из капусты, ведь все это, как известно, происходило задолго до появления картофеля. Она предложила ему угощаться. Кухулин поднес одну из лепешек ко рту, намереваясь откусить изрядный ее кусок. Но вдруг издал оглушительный рев, нечто среднее между рычанием и воплем.

«Какого черта, — вскричал он, — как это может быть? У меня выбиты два зуба! Что это за хлеб ты мне дала?»

«В чем дело?» — холодно спросила Уна.

«Что значит “в чем дело”?! — снова проорал он. — Почему у меня выбито два лучших зуба?»

«Ну, извини, — ответила она. — Это хлеб Финна, он ест только такой дома; но, право же, я забыла тебе сказать, что его никто не может раскусить, кроме него самого и вон того ребенка в колыбели. Но раз уж говорят, что ты крепкий малый для своего роста, я решила, что ты тоже справишься. И я не хотела оскорблять того человека, который считает себя способным сразиться с Финном. Вот еще одна лепешка; может быть, она помягче».

Кухулин, уставший с дороги и голодный, как волк, схватил другую лепешку. И едва он попытался откусить от нее — раздался еще более дикий вопль.

«Гром и молния! — взревел он. — Убери этот хлеб отсюда — у меня скоро не останется ни одного зуба! Еще два выбиты!»

«Ну, добрый человек, — ответила Уна, — если тебе не по зубам этот хлеб, просто скажи это тише и не буди ребенка в колыбели. Вон, гляди, он уже зашевелился».

И Финн тут издал такой вопль, что Кухулин отшатнулся, — рев был устрашающим, несмотря на то, что исходил, казалось бы, от младенца.

«Мама, — сказал Финн, — я голоден — принеси мне что-нибудь поесть».

Уна подошла и вложила ему в руку лепешку, внутри которой не было сковородки. И Финн, чей аппетит тем временем пробудился при виде еды, очень быстро проглотил ее. Кухулин был поражен и втайне благодарил звезды за то, что ему посчастливилось избежать встречи с Финном. «Если таков младенец, — подумал он, — то кто же тогда его отец? У меня и шанса не будет в бою с тем, кто растит такого сына».

Переодетый в ребенка Финн ест лепешку. Иллюстрация Джона Д. Бэттена из книги «Кельтские сказки» Джозефа Джекобса, 1892 г.

Jacobs, Joseph; Batten, John D. (illustrations). Celtic Folk and Fairy Tales. G. P. Putnam’s Sons. New York and London, 1892

«Я бы хотел взглянуть на этого парня в колыбели, — сказал он Уне. — Потому что, честное слово, ухаживать за таким младенцем, да еще и прокормить его, в такую-то засуху, — дело непростое.

«Прошу тебя всем сердцем, — ответила Уна, — вставай, мой крошечный герой, и покажи этому доброму маленькому человеку то, что будет достойно твоего отца, Финна Маккула».

Финн, переодетый в детскую одежду, встал с колыбели, подошел и, хмуро глядя на гостя, спросил:

«Дядя, ты сильный?»

«Гром и молния! — воскликнул Кухулин. — Что за голос у такого малыша!»

«Ты сильный? — повторил Финн. — Можешь выжать воду из этого белого камня?» — И вложил ему в руку гладкий булыжник. Кухулин изо всех сил сжимал и сжимал камень, но тщетно.

«Ах ты, бедняга! — сказал Финн. — Ты, великан! Дай-ка сюда этот камень, я покажу, на что способен сынишка Финна, — тогда ты поймешь, кто мой папа».

Финн незаметно заменил камень на кусок творога и сжал его так, что из рук его тонкой струйкой потекла сыворотка — чистая, как вода.

«А теперь я отправлюсь спать в кроватку, — сказал он. — Мне не хочется тратить время на того, кто не способен съесть хлеб моего отца или выжать воду из камня. Бедняга, тебе лучше уйти отсюда, пока он не вернулся, потому что, если он тебя увидит, уделает за пару минут».

Кухулин, увидев все это, сам был рад убраться восвояси; его колени уже тряслись при одной только мысли о возвращении Финна. Он поспешил попрощаться с Уной и заверил ее, что с этого дня не желает ничего слышать о ее муже, а тем более встретиться с ним.

«Честно-честно, я признаю, что не ровня ему, — сказал он, — как бы я ни был силен; передай ему, что я буду избегать его, как чумы, и постараюсь не появляться в этой части страны до конца своих дней».

Финн тем временем по-прежнему лежал в колыбели, затаив дыхание и радуясь, что его хитрость удалась, а Кухулин вот-вот уйдет, так и не догадавшись, какой обман здесь провернули.

«Это для тебя большая удача, — сказала Уна, — что сейчас его здесь нет, иначе он превратил бы тебя в отбивную котлету одним щелчком пальца».

«Да, я теперь понимаю это, — ответил Кухулин. — Не знаю, что еще он обо мне думает; но, прежде чем я уйду, позволь хотя бы потрогать зубы этого малыша — не верится, что они и правда могли разгрызть такой хлеб, твердый, как железо».

«Пожалуйста, ради бога, — тогда сказала она. — Только они находятся так глубоко, что тебе придется просунуть палец как можно глубже в его рот».

Кухулин, ни о чем не подозревая, так и сделал. Он был очень удивлен, обнаружив столь мощные зубы у мальчика; но еще больше он поразился, когда, вытащив руку, обнаружил, что не хватает одного пальца. Того самого, в котором заключалась вся его сила. Издав протяжный, полный боли и ужаса стон, Кухулин рухнул наземь — от страха, слабости и осознания своей уязвимости. Именно это и нужно было Финну, который теперь понимал, что его самый могущественный и злейший враг находится полностью в его власти. Он поднялся из колыбели, и через несколько минут великий Кухулин, который так долго наводил ужас на него и его народ, лежал перед ним мертвым. Так хитростью и смекалкой, а вовсе не силой, Финну — при мудрой помощи его жены Уны — удалось одолеть своего самого грозного врага.

Источник. Кёртин «Мифы и народные сказки Ирландии» (Myths and Folk-Tales of Ireland, 1890).

Параллели. Начало этой сказки представляет собой классический сюжет о Золушке, о ней читайте в статье покойного господина Ральстона в выпуске журнала «Девятнадцатый век» (Nineteenth Century) за ноябрь 1879 года и в трактовке господина Лэнга в его книге «Перро» (Perrault's Popular Tales, 1888). Мисс Роалфе Кокс в настоящее время готовит для Фольклорного общества обширный сборник, посвященный различным версиям сказки о Золушке, бытующим на Британских островах. По ее сведениям, в Англии, Ирландии и Шотландии насчитывается около дюжины самостоятельных вариантов этого сюжета.

В незапамятные времена в Тир-Конале жил король Хью Куруха, и у него было три дочери, которых звали Светленькая, Темненькая и Трепетная.

У Светленькой и Темненькой были новые платья, и они ходили каждое воскресенье в церковь. Трепетную же из дома почти не выпускали: она выполняла всю работу по дому — готовила и убиралась. При этом она была красивее двух других сестер, которые боялись, что она выйдет замуж раньше них.