Чтение онлайн

— Чудовище, — процедил сквозь зубы Мама, надвигаясь на меня. — Как ты могла?

Его карие глаза смотрели на меня так, как смотрят на что-то противное, на что-то отвратительное, на что-то, на что смотреть вовсе не хочется. Его правая рука потянулась к моему поясу, к моему серебреному кинжалу. Момент — и острие смотрит мне прямо в сердце. Второй рукой он поймал мою руку и положил ее ладонью на яблоко кинжала.

— Я учил тебя убивать чудовищ, — прошептал он сипло. — Покажи мне, как ты умеешь это делать.

Мои пальцы крепко сжали рукоять, и тут Мама куда-то исчез, а вместо него появился Эни. Он тоже нависал надо мной, но его взгляд был совсем другим, не таким, как у его отца — в нем не было и намека на презрение, а только беспокойство, уступающее место облегчению. И еще — он улыбался.

— Вот ты и проснулась, — весело произнес он. — Доброе утро!

Проснулась? Ну конечно, конечно это был сон! Такой реальный, такой будоражащий, такой пугающий, такой отвратительный — но всего лишь сон! Тем приятнее пробуждение. Я едва удержалась от того, чтобы схватить Эни и прижать его к себе. Сон! Ну не замечательно ли, а?

— Доброе утро, — ответила я. — Сколько же я проспала?

Я лежала на свежем пахучем сене, укрытая теплым шерстяным пледом, Эни стоял рядом на коленях, опираясь левой рукой на деревянный невысокий бортик. Где-то рядом отфыркивалась лошадь, а несильный теплый ветерок колыхал полотняные стены и потолок, закрепленные на изогнутых стальных дугах. Судя по всему, я в каком-то фургоне.

— Двенадцать дней, — ответил Эни, не переставая улыбаться. — Как ты себя чувствуешь?

Как я себя чувствую? С одной стороны — прекрасно. Я жива, рядом родной мне человек, а фургон и лошадь означают, что меня везут домой. С другой стороны, мне было стыдно и неловко. Очень стыдно и очень неловко. Судя по всему, я снова впадала в голодную спячку, а такого со мной не случалось уже лет шесть. Или даже семь? Я уже надеялась, что прошлый раз был последним, что я научилась вполне контролировать расход собственных сил. Конечно, дело в этот раз выдалось сложным, кто спорит? Я вообще не очень подземелья жалую, и пусть гробница с вампирами, превратившимися в людей, мне только приснились, как и Мама, но все-то остальное — оно точно было! Я хорошо помнила, как плутала по каменным коридорам, как попала под обвал, как надышалась рудничным газом, как, наконец, нашла горяка и дралась с ним, как он сломал мне руку, а я изловчилась и снесла-таки ему голову. Как возвращалась обратно, как меня встречали гномы, как я присела, выпила сидра, слегка закусила и задремала. Двенадцать дней! Хорошо уже, что не в канаве отключилась, как пятнадцать лет назад. Тогда я едва не захлебнулась — ее залило сильным ливнем спустя три недели.

— Есть хочу, — ответила я, стремясь скрыть свое смущение.

Это была чистая правда. Я была голодна еще перед тем, как заснуть. Эни тут же отодвинулся от меня и принялся рыться в своей сумке, что лежала в дальнем конце фургона, рядом с моим мечом, кинжалом и плащом.

— А тебя сжечь хотели. На погребальном костре, — сказал он, вытаскивая из сумки бумажный сверток, от которого пахло хлебом, яблоками и сыром.

— И это — вместо благодарности за хорошо проделанную работу, — покачала я головой, усаживаясь на своей постели так, чтобы было удобно завтракать. — А тебя Мама за мной послал?

— Конечно, — ответил он, протягивая мне сверток. — И прибыл я как раз вовремя.

В его взгляде — легкий укор. Как же так? Его любимая Сонечка — и чуть не погибла! Ведь насчет погребального костра Эни определенно не шутит. Наверняка это именно ему я должна быть благодарна за то, что проснулась на матрасе из свежего сена и под теплым одеялом, а не в горячем пламени. Ух, как все-таки глупо получилось… не иначе, это сидр виноват. Интересно, из чего гномы его делают? Кстати, а не в сидре ли дело, что мне кошмар приснился? Ведь я обычно таких жутких снов не вижу, последний раз мне кошмары очень давно снились, я тогда совсем маленькая была.

— Горяк очень крепкий попался, — пробормотала я, запихивая в себя бутерброд с варением и сыром. Хлеб немного зачерствел, но мне ли привередничать? — Не рассчитала я немного.

Эни покивал.

— Голову горяка я захватил, — сообщил он мне — показывая куда-то в конец фургона. — Крупная тварюка.

— И очень юркая, — сказала я, дожевывая второй бутерброд. Вкусно, но маловато. Эх, сейчас бы добрый кусок мяса! Лучше, чтобы не очень прожаренного. — Опять же, чем дальше от Ицкарона, тем меньше Нурану поклоняются. Мне вот всегда интересно было, а если я куда-нибудь совсем далеко заберусь, где в него совсем не верят, я рассыплюсь на биоматериал или только контроль над собой потеряю?

Эни как-то странно хихикнул.

— Готов спорить: ни то, ни другое, — заявил он. — Скорее всего, ничего тебе такого не будет.

Мне его уверенность показалась очень подозрительной.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— А ты выгляни наружу.

Я отбросила одеяло в сторону, проползла мимо него и оказалась на козлах. Фургон стоял на обочине какого-то проселка, справа и слева росли то ли тополя, то ли березы, молодая трава пробивалась сквозь побуревшую прошлогоднюю листву, пахло мокрой землей. Ничего особенного, в общем-то.

— Ты на небо посмотри, — подсказал Эни.

Небо было кое-где задернуто серыми некрупными тучками, а между ними выглядывали два тусклых, подернутых туманной дымкой, солнца. Зар-р-раза!

— Как думаешь, много шансов, что тут кто-то слышал о Нуране? — поинтересовался Эни.

— Ты меня все-таки вытащил на эту свою Дорогу, шкодник ты мелкий! — возмутилась я.

— И вовсе я не мелкий, — делано надулся он, вылезая вслед за мной на козлы. — Я тебя на целую голову выше, между прочим!

— Толку-то от этой головы? А если бы я, и правда, рассыпалась на биоматериал или превратилась во что-нибудь хищное и агрессивное, тебе бы понравилось?

Я не шутила. Рыцарем Нурана я стала не просто так. Я — химера. Мой создатель собирался сделать из меня лучшего убийцу, которого только можно представить, и с этой целью наделил меня уникальными свойствами. Я могу динамически менять свой фенотип, но не так, как это делают оборотни, а на более продвинутом уровне. Во мне заложено полторы сотни базовых форм, но моя изюминка в том, что я могу их комбинировать. Нужны крылья летучей мыши, акульи зубы, хвост скорпиона и медвежьи лапы? Легко! Паучьи ноги, осьминожьи щупальца, фасеточные глаза, змеиное туловище, костяной гребень, рога, хитиновый панцирь? И это могу! Но есть проблема. Вернее, две.

Чтобы выглядеть как человек, мне нужно прикладывать известные усилия — стоит измениться внешним условиям и мое тело стремится приспособиться под них, так что приходится постоянно держать себя под строжайшим контролем. Зачем? Во-первых, мне нравится выглядеть как человек. Так я могу жить среди людей, не вызывая своим внешним видом паники и первобытного ужаса. Во-вторых, на любую трансформацию расходуется уйма энергии, которую надо откуда-то брать. Иначе — голодная кома.

Это как раз и есть моя вторая проблема. Питание. Я очень много ем. Нет, вы не поняли! Реально много! Умять за одну трапезу молодого бычка — это про меня. Но даже этого недостаточно для моего нормального существования. Серьезным подспорьем в нелегком деле моего энергообеспечения служит сила Нурана — бога, которому я служу с самого детства. Став нуранитом, я приобрела божественную поддержку, и теперь, если и впадаю в голодную спячку, то исключительно по собственной глупости. Когда не услежу за расходом силы и не успею вовремя поесть. Или если получу серьезное ранение — мой создатель позаботился и о том, чтобы я хорошо регенерировала, но это тоже требует изрядной траты сил.

Идея сделать меня нуранитом — это идея Мамы. Сэра Джая эр Нурани, рыцаря, который убил моего создателя и забрал меня в Храм Героев. Это он воспитал меня. Дал мне цель в жизни — защищать людей. Научил меня всему, что я знаю и умею. И самоконтролю — тоже. Он заменил мне отца и мать, которых у меня — искусственно созданного существа — никогда не было. Это он уломал сэра Ланса, который тогда был оруженосцем Монстроборца, принять меня в рыцари. Для меня нет и никогда не будет никого ближе Мамы. Разве что его дети — Крис, Саора и негодник Энжел.