Чтение онлайн

Судорога. Вода-то холоднее, чем кажется. И не булавки, ни даже ножа… Аааа… Колчан. Точно! Я на ощупь выхватила из колчана стрелу (попалась с серебряным наконечником), извернулась и с размаху всадила себе ее в правую икру. Прямо через штанину. При этом с головой ушла под воду и чуть не захлебнулась. Зато ногу чуть отпустило. А нет, не отпустило… ыыыыыы…. Выдернула стрелу, всадила еще раз, и еще раз… Вот теперь отпустило… Рванула наверх, к свету, к воздуху… Долго отплевывалась, восстанавливая дыхание. Икра болела немилосердно — кажется, я перестаралась с акупунктурой. Надеюсь только, что кровь сама остановится и не привлечет каких-нибудь акул или кого-нибудь в этом роде. Вот уж было бы некстати!

Перевернулась на спину, перехватила сверток с луком и колчаном поудобнее, заработала ногами. От кого бы я сейчас не отказалась, так это от ездового дельфина. О Луноликая! Отчего бы тебе не послать своей несчастной жрице дельфина? Я знаю, что с этим не к тебе, с этим к Дите, но тебе-то с ней проще договориться, чем мне! Я не прошу, чтобы дельфин меня всю дорогу до берега вез, но пускай хоть немного подкинет! Я ведь не доплыву! Себе я могу соврать, что тут рядом, что я справлюсь, но ты-то знаешь, моя богиня: берег далеко, я устала, дико устала, вода холодная. Ну пусть не дельфина — действительно, где тебе дельфина взять? Пусть морскую черепаху покрупнее. Пусть хоть кого-нибудь! Ыыыыы!!! Аргррр….

В этот раз судорогой свело левую икру и правое плечо. Разом. Больнее чем сейчас, мне было лишь однажды — когда я рожала. Но тогда рядом была Бланка, она держала меня за руку, ее холодные прикосновения и мелодия, что она намурлыкивала себе под нос, очень мне помогали. А теперь я просто тонула, не в силах справиться с этой сковывающей болью, не в силах толком пошевелить ни ногой, ни рукой. Вода сомкнулась над моей головой, из последних сил я рванулась вверх, и мне даже удалось схватить глоток воздуха, но тут же, видимо от чрезмерного усилия, у меня второй раз свело правую икру. Волна, совсем небольшая волна, накрыла меня сверху, я снова захлебнулась, и почти что камнем пошла вниз.

Теряя сознание от удушья и от дикой боли, я из последних сил пыталась выгрести здоровой рукой, вытягивая ее вверх — туда, где так близко и так далеко был необходимый мне воздух. Мои усилия были тщетны, океан предъявил на меня свои права и не собирался более выпускать меня. Свет сверху померк одновременно с моей способностью воспринимать окружающее, боль отпустила меня, вернее сказать я потеряла способность ее ощущать.

«Не получится… в Лесоград… Квени…»

В мои легкие хлынула вода, я захлебнулась и перестала существовать, но прежде чем я окончательно исчезла, кто-то очень сильный схватил меня за рукав рубашки и потянул наверх.

Пещера была большой и не такой темной, как другие, — тусклый свет проникал сюда через узкие кварцевые колодцы неизвестно кем и когда проложенные в гранитной скальной породе. Тут было сухо и чисто: никакого битого камня на полу, никакой плесени, никаких грибов или мха на ровных гладких стенах. Судя по всему, преследуя горяка, я случайно наткнулась на древнюю гномью гробницу: в дальней стене пещеры были устроены ниши — десяток, или около того. Две из них были заложены сухой каменной кладкой, остальные — открыты, и я могла видеть лежащие в них древние пожелтевшие кости. Луч моего электрического фонаря, которым я освещала себе дорогу в этом подземном царстве каменных залов и бесконечных коридоров, ткнул в крайнюю нишу, и я увидела сначала два красных огонька-глаза, а потом и их хозяина — весьма бледного субъекта с острыми клыками, одетого в рванину, пахнувшую подгнившей кровью. Оу! Не просто гробница, а вампирье укрытие! Ну и везет же мне сегодня!

С тихим шелестом Хрисаора — мой меч — покинула ножны. Когда разговариваешь с незнакомым вампиром, такая предосторожность не будет лишней — они ребята нервные, особенно тогда, когда кто-то находит их лежку. Фонарь я выключила и отправила в чехол на поясе. Не хватало еще разбить его во время драки и потом бродить тут в полной темноте, а естественного освещения мне сейчас и без него довольно. На лезвии Хрисаоры тускло засветились лунарийские руны — почувствовав близость немертвого, активировались наговоры, наложенные на клинок во время ковки.

— Вылезай, не стесняйся, — сказала я. — Для начала мы просто поговорим. Я — сэр Соня эр Нурани, рыцарь Нурана, и тебе незачем меня бояться, если ты…

Меня не дослушали. Мой бледный собеседник в одно быстрое скользкое движение оказался прямо передо мной и попытался наотмашь ударить меня рукой. Ну и дурак! Я же успела представиться, а значит, можно было сразу понять, что со мной такие фокусы не будут иметь успеха. Я отпрянула вправо и назад, разрывая дистанцию и описывая острием Хрисаоры сверкающий полукруг. И тут же увидела еще двух вампиров, таких же бледных и непрезентабельных, как и первый. Целое гнездо! Восхитительно!

— Эй, ребята, вы чего? — спросила я, все еще надеясь решить дело миром.

В Ицкароне мы не убиваем вампиров, если они не убивают людей. Некоторым у нас даже охотиться позволяется — тем, у кого лицензия есть. Конечно, если кто-то попробует закусить без лицензии, он очень быстро об этом пожалеет: в городе на этот счет есть соответствующий закон; мы, нураниты, и Лунный храм выступаем его гарантами. Работая на выезде, мы придерживаемся схожих принципов: если вампир ведет себя правильно — не убивает, питается в меру и не терроризирует местное население, — то ему нас бояться не надо. Но, кажется, в этот раз был не тот случай — эти кровососы были явно не расположены к беседе, а чего мы, рыцари Нурана, совсем не любим — так это когда нас пытаются убить.

Не скажу, что справиться с немертвыми было легко — их все-таки трое было, а любой вампир, пусть даже он обрел нежизнь накануне, много сильнее обычного человека. Те из них, кто прожил достаточно долго и правильно питался, превращаются со временем в довольно сложных противников. Вампира, разменявшего второй век, уже не убить простой сталью, требуется серебро, рябина, осина или оружие вроде Хрисаоры; тех, чья нежизнь перевалила за тысячу лет, не всегда остановит и кол в сердце или даже отрубленная голова. С трудом представляю себе, как можно убить лорда Раллу или Арнику — они настолько древние, что сами уже не помнят, сколько им веков. Впрочем, те, кто повстречался мне сегодня, явно были не старше пятидесяти, если судить по тому, как они двигались. Однако на диете они свои полвека все же не сидели, так что мне пришлось повозиться. Всех троих я обезглавила и, на всякий случай, пронзила их сердца своим серебряным кинжалом. На все про все у меня ушло минут десять, не более того.

— Видел бы меня сейчас Мама, — сказала я, убирая оружие в ножны, — уж он бы полюбовался своей ученицей!

Не скрою, я была вполне довольна собой — очень уж ловко я справилась с кровососами.

— А я и любуюсь, — услышала я за спиной знакомый голос. — Ну и тварь же я воспитал!

Я резко оглянулась. Мама. Стоит, засунув большие пальцы рук за край своего широкого ремня, смотрит на меня, хмурится.

— Что? — переспросила я, растерявшись.

— Разве я учил тебя убивать невинных людей? — горько спросил он меня, свербя взглядом, полным осуждения и презрения. — Разве так поступают рыцари Нурана? Ты что наделала, а? Ты должна была защищать людей, а не убивать их!

Он шагнул ко мне, сжав кулаки, — седой, высокий, широкоплечий, грозный. Я, не понимая, о чем он говорит, попятилась назад и споткнулась о ногу одного из вампиров. О ногу? Нуран Милосердный! Тела вампиров распадаются в пыль почти сразу после второй смерти; захочешь похоронить — и не найдешь что. А эти распадаться не собирались. Неужели я ошиблась? Рядом с моим сапогом оказалась одна из отрубленных голов, я схватила ее за волосы, подняла и принялась рассматривать. Голова оказалась вдруг вполне человеческой, зубы — как зубы, глаза — как глаза, а кровь все еще капала из разрубленных артерий. Что же это, а?