Чтение онлайн

Этот элегантный предмет одежды, который теперь можно видеть в нашем музее в таком виде, в котором он был найден на нашем герое из болота, сшит из мягкой коричневой ткани: он прямой с верхнего края, длина которого составляет девять футов, но с нижнего края вырезан практически кругом. Эта форма очень напоминает ту, что сегодня носят крестьяне в Калабрии. Такие плащи зачастую ценились очень дорого; королям платили ими налоги. Плащи делали различных цветов: каждый цвет служил символом, обозначавшим ранг носителя. Число цветов на платье также имело существенное значение и регулировалось законом. Так, рабам был позволен только один цвет; воинам – два, достойным героям или юным лордам – три; ученым людям – шесть; поэтессе – пять; и семь было царственным числом для королей и королев.

В «Книге прав», древнейшем доступном источнике по теме костюма до норманнского вторжения, мы читаем о плащах различных цветов, которые предоставлялись королям в качестве дани: плащах пурпурных, красных, зеленых, белых, черных – фактически плащах всех цветов. Некоторые, как там сказано, были оторочены золотом. Также часто описываются и туники «с золотыми краями – с золотыми украшениями – с золотыми окантовками». Плащи другой формы снабжались капюшонами вроде арабских бурнусов и широкой окантовкой из козьей шерсти.

Ирландский костюм, судя по всему, был наполовину восточным, наполовину – северным, как и то составное племя, что населяло остров. Штаны были теми же самыми, что и германские braccae, в то время как туника – албанской, а плащ – восточным; то же можно сказать и о высоком, коническом головном уборе, который по форме был идентичен с современными персидскими шапками. По этому поводу сэр Уильям Уайльд замечает: «Ежедневные наблюдения и изыскания показывают новые родственные связи древнеирландского костюма. В замечательной французской книге «Геркуланум и Помпеи» есть сцена битвы, скопированная с помпейской мозаики, где оружие и одежда сражающихся практически идентична с теми, что были приняты в древней Ирландии. Побежденные одеты в прилегающие штаны, облегающие туники, многие из которых – в клетку, и плащи с капюшонами, нависающими над головой точно так же, как ирландский cochall. Главные действующие лица носят торквесы вокруг шеи и браслеты на запястьях, а капюшон удерживается на месте с помощью тонкого головного обруча, очевидно золотого. Цвета одежды также специфически ирландские. У некоторых участников плащи желтые, мантии темно-красные, а туники пурпурные с белой отделкой; последние усеяны тройными золотыми звездами точно на тот же манер, что показаны в «Книге Келлса». Колесница, на которой стоит главная фигура, напоминает некоторые из тех, что фигурируют на наших древних крестах, а колесничий носит заостренную шапку, зеленую тунику и куртку в клетку. Все побежденные – бородаты, а капюшоны их плащей закрывают подбородки».

Исследование древнего костюма представляет особый интерес для историка, поскольку по нему можно сделать определенные выводы о культуре, цивилизации и торговых связях народа. В каталоге вместе было собрано все, что может пролить свет на этот темный предмет, – многочисленные и любопытные иллюстрации, взятые из древних записей, манускриптов с миниатюрами и древних церквей и надгробных памятников Ирландии. Одной из самых замечательных иллюстраций является портрет в полный рост Дермота Мак-Мерроу, короля Лейнстера, который взят из иллюстрированной рукописи Гиральда Камбрийского, что находится во владении сэра Томаса Филипса; очень возможно, что этот портрет нарисован с натуры.

Из всего, что мы знаем на сей счет, представляется, что лен и шерсть всех степеней тонкости согласно рангу носителя были основными материалами, использовавшимися в древнеирландском костюме. Не было обнаружено никаких остатков шелковых одежд; исторические свидетельства также, насколько нам известно, не содержат никаких упоминаний об использовании шелка для одежды. Замечательно также, что, хотя обычно считается, что лен был известен в Ирландии с незапамятных времен, академия тем не менее не обладает ни одним образцом древнего льна. Льняные рубашки, которые носили во время норманнского нашествия, были, как говорят, огромного размера и покрашены в шафрановый цвет. Однако существует неопровержимое доказательство, что тартан, или разноцветную ткань, которую мы привыкли связывать с одной лишь Шотландией, носили повсеместно и в Ирландии в древние времена. Фрагменты тартанов хранятся в музее, и, возможно, каждая ступень ранга и клана обладала характерным тартаном, а также своим особым платьем. Любовь к пестрым и сверкающим краскам и стремление роскошно украсить себя, как кажется, во все времена были присущи ирландской натуре.

Женская одежда в Ирландии в период, следовавший за варварской эпохой, также показана не по предположениям, но по фактическим наблюдениям, так как в 1843 году полное древнее женское платье было найдено во многих футах ниже поверхности болота (болота – это музеи природы, где она хранит и бережет образцы древней жизни с такой заботой и совершенством, которых ни один смертный куратор музея никогда не сможет достичь); теперь его можно видеть в Музее академии.

Платье состоит из корсажа с длинной талией, открытого спереди и присоединенного к клетчатой юбке покроя «солнце»; эта юбка, наподобие албанской фустанеллы, состоит из множества узких клиньев, наверху собранных в маленькие «косички», а снизу расходящихся в широкую сборку; каждая «косичка» прошита изнутри, чтобы сохранить форму.

Нижняя оборка юбки составляет двадцать два с половиной фута в окружности, и всего в ней девяносто две «косички», заплетенные самым изощренным образом, так что место соединения каждого из узких клиньев попадает внутрь «косички». Материал – коричневая шерстяная ткань.

Не существует изображений женского костюма, которые датировались бы временем ранее XIV или XV веков, однако по скульптурным изображениям на гробницах мы видим, что оно состояло или из пышного платья и покрывала, или из плиссированной юбки и облегающего корсажа, уже описанных выше, в то время как головной убор мог быть разным согласно моде того времени.

Тема личных украшений великолепно отражена в музее; академия владеет одной из крупнейших коллекций в Европе, начиная с первых грубых попыток украшений варварского века до богатых золотых украшений более позднего, хотя все еще и доисторического периода.

Для национальной гордости ирландцев не так уж приятно, наслушавшись пышных басен наших древнейших хронистов, представлять себе, как первобытный ирландец застегивает плащ из недубленой оленьей кожи рыбьей костью или колючкой, как, насколько нам известно, делали германцы во времена Тацита; однако, к несчастью, антикварные изыскания не позволяют нам сомневаться в том факте, что первые колонисты были простыми дикарями. Но когда в диком человеке пробудился интеллект, он начал вырезать из костей животных, которых убивал, предметы для украшения и бытового использования. Так, из тонких костей птиц он делал заколки для плащей, особенно из костей ног, где естественное расширение с одного конца подсказывало ему форму и давало поверхность для проявления художественного дара. Из этих первых грубых попыток детства человечества можно проследить последовательное развитие идей в декоративном искусстве – от резных костей до отливок в металле и до самой тонкой работы по эмали, золоту и драгоценным камням. Наш музей богат этими предметами: здесь хранится более пятисот образцов. Булавки, фибулы [95] и броши находят в Ирландии в огромных количествах, и они весьма разнообразны; некоторые отличаются непревзойденной красотой рисунка и работы.

«В этих предметах, – замечает сэр Уильям, – процесс развития всегда показан самым замечательным образом, ибо от простой, ничем не украшенной булавки или иголки из меди, бронзы или латуни (металлической копии колючки) до самой тонко обработанной кольцевой броши из драгоценного металла, узоры на которой теперь используют наши современные ювелиры, – каждая стадия искусства, как по форме, так и по методу работы, ясно видна, и ни одно звено не пропущено. На первой стадии все силы художника тратились на украшение самой броши или на разработку головки, которая увеличивалась и украшалась во всех возможных формах и со всеми узорами, которые только можно представить. Когда улучшить головку стало практически невозможно, добавили колечко или петлю, которое проводили через отверстие в шейке. На следующей стадии кольцо удвоилось или добавилось множество колец. Наконец, кольцо еще увеличилось, расплющилось, стало украшенным, появилась эмаль, его стали покрывать филигранью и драгоценными камнями, пока в этих совершенных образцах из серебра и золота, что были найдены в Ирландии в последние годы, мастерство не достигло степени совершенства, которому современное искусство с трудом может подражать».

Формы множества ирландских брошей, булавок и фибул идентичны со многими из тех, что обнаружены в Скандинавии, но своеобразный орнамент – любопытным образом загнутая спираль или свернувшаяся змея – который можно проследить через все века ирландского искусства до самой отдаленной древности – нигде больше не встречается, ни в этрусском, ни в тевтонском искусстве, хотя некоторые утверждают, что его родословную можно проследить в Ассирии или в Египте. Однако Opus Hibernicum, как называл его ученый Кембл, – это один из пробных камней, с помощью которых антиквар может отличить национальную работу от импортной. Замечательно также, что украшения подобной формы, которые в таком большом количестве находят в Скандинавии, все бронзовые, в то время как ирландские – золотые; есть все основания полагать, что этот металл существовал в Ирландии в прежние времена в больших количествах, и в небольших количествах его все еще находят. То, что его использовали для украшений (даже, может быть, одновременно с каменными кельтами), также возможно, и самый грубый дикарь может заставить этот мягкий металл принять любую форму, просто расплющивая его между двумя камнями.

За много столетий до христианской эры, согласно анналам, золото выплавляли в Уиклоу, к востоку от Лиффи. Им покрывали кубки и броши, а имя ремесленника было Укадан; но других упоминаний о местном золоте не встречается во всех наших древних историях. Однако через две тысячи лет история древнего хрониста получила неожиданное подтверждение, ибо в 1796 году в той же самой части Уиклоу – возможно, в том же самом месте, где стояла плавильная печь Укадана, – за два месяца было добыто местного золота стоимостью до 10 000 фунтов, и с тех пор там же время от времени находят небольшие его количества.