Чтение онлайн

Тема древнего золота очень интересна и даже таинственна. Количество сделанных ремесленниками древних золотых украшений, найденных в Ирландии даже в недавнее время, было оценено как стоящее более полумиллиона на наши деньги. Может быть, гораздо больше лежит у нас под ногами, поскольку каждый год, когда проводятся новые земляные работы для строительства железных дорог или когда осушают болота, обнаруживают клады золотых изделий. Два или три года назад клад из массивных золотых браслетов стоимостью около пяти тысяч фунтов, столь же ярких и красивых, как будто бы они только что были закончены, был откопан в графстве Карлоу; и еще более недавно множество древних золотых головных обручей были найдены рабочим, трудившимся в поле, который, совершенно не осознавая их стоимости, бросил их своим детям, и автор музейного каталога фактически однажды увидел, как сын этого человека разрезает их, чтобы сделать носовые кольца для своих свиней. К счастью, эти обручи уцелели, и теперь хранятся в академии. Они прекрасной классической формы: это диадемы в виде полумесяца, которые в точности напоминают некоторые из тех, что можно видеть на этрусских скульптурах.

Какие же неоценимые сокровища могли быть таким образом утрачены! И это не только по невежеству, но и по жадности, ибо множество золотых изделий исчезли в плавильных печах ювелиров, которые покупали их у селян, возможно, лишь за незначительную долю их стоимости. Тот факт, что правительство предоставляет академии лишь очень небольшую ежегодную сумму, является другой причиной, по которой эта работа по уничтожению древностей до сих пор продолжается. Здесь часто предлагают для продажи ценные золотые украшения, но, к несчастью, они слишком ценны, чтобы академия смогла их приобрести, и с негодованием и сожалением, почти что со стыдом члены академии вынуждены предоставить эти вещи их судьбе. Конечно, улучшить ситуацию могло бы помочь соответствующее законодательство, как это сделано в Дании, где государство закрепило владение всеми древностями, найденными в стране, за Национальным музеем, причем тому, кто нашел их, не наносится никакого ущерба, поскольку ему выплачивают полную стоимость всего, что он принес. Однако в Дании люди испытывают на этот предмет большую национальную гордость, и крестьянин, которому местные власти с самого начала объясняют, какую ценность представляют эти вещи, точно так же не мог бы уничтожить древнюю вещь, как сжечь свою Библию.

Среди ученых все еще обсуждается вопрос, является ли это огромное количество обработанного золота, которое далеко превосходит все, что до сих пор обнаружено в Англии и Скандинавии, полностью местным или до некоторой степени импортным. Был проведен анализ некоторых образцов золота, чтобы проверить идентичность его составляющих с золотом, найденным в Уиклоу, и в выбранном образце золото оказалось похожим. Этот факт и орнамент поддерживают теорию местного прохождения золота; в то же время оппоненты говорят, что оно пришло по торговым путям от карфагенян, которые здесь торговали. Орнаменты, идентичные по форме ирландским – скрученные торквесы, браслеты, диадемы и головные обручи, – были найдены во внутренней Африке и вдоль Золотого Берега, в Индии, Берберии, Испании и на островах Средиземного моря.

Многие древние ирландские музыкальные инструменты, главными из которых были арфа и труба, и многочисленные фрагменты арф также были найдены в древнейших кранногах [96] , доказывая, насколько древним было знание и практика музыки в Ирландии, – этот факт подтверждают валлийские анналы, где говорится, что ирландцы превосходят все народы в своем совершенстве в игре на арфе.

Музей обладает шестнадцатью древними бронзовыми трубами, одна из которых – совершеннейший образец, найденный до сих пор в Европе, – имеет в длину около восьми футов, и соединения любопытным образом скреп лены металлическими заклепками, что доказывает ее древность: она, должно быть, была сделана в эпоху, когда люди были еще незнакомы с использованием паяния. Что касается монет, то сэр Уильям Уайльд полностью отрицает, что в Ирландии когда-либо использовались бронзовые монеты-кольца, как утверждает сэр Уильям Бетэм [97] (он заимствовал эту идею у Валланси [98] ), поскольку все предметы, которые до этого определялись как монеты-кольца, как теперь неопровержимо доказано, являются частью доспехов или кольчуги. Древней единицей для бартера, судя по всему, были головы скота или унции золота. Монеты были в Ирландии совершенно неизвестны. Количество найденной в Ирландии бронзы огромно и доказывает, что она использовалась в течение длительного периода до того, как стало известно железо. Были обнаружены образцы всех необходимых для жизни человека предметов, сделанных из бронзы, – оружие, орудия, доспехи, мечи и копья; кулинарные сосуды, котлы, ложки и другие небольшие хозяйственные принадлежности; заколки для волос для длинных женских локонов; броши для изящных плащей вождей, – но все это делалось не из того темного современного сплава, который мы называем бронзой. Древняя ирландская бронза была металлом блестящей, сияющей, золотой красоты, и мы можем себе представить, что армия, которая маршировала с копьями из этого металла наперевес в ярком солнечном свете, действительно была великолепным зрелищем.

Люди тех древних времен, судя по всему, достигли значительного умения в ремесленных искусствах; у них должны были быть свои законы, религия и социальная культура, но как мало было бы известно о них, если бы немые свидетели прошлого человечества не были бы проинтерпретированы наукой. Археология и филология – единственно способны прояснить для нас картину прошлого; и отныне нельзя принимать уже ни одной теории, которая не выдержит проверки этими науками. Филолог прослеживает происхождение и родство нашего народа в корнях ирландского языка, в то время как привычки, образ жизни этих людей, их положение на лестнице цивилизации во время всех этих долгих веков бесписьменной истории можно прочесть только в буквах из камня, бронзы и золота на стенах нашей академии.

Ирландские рукописи хотя и являются древнейшими в Северо-Западной Европе, датируются временем едва ли более древним, чем V или VI век. Древнее этого периода мы входим в темную эпоху, где никакая литература или грамотность не излучают своего света; однако без помощи и того и другого археолог может восстановить первобытный мир и первобытного человека более правдиво и точно, чем даже если бы у него было и то и другое, поскольку факты в музее неизменны и постоянны и не переживают изменения от предрассудков и невежества – но мы должны помнить, что только наука может придать ценность этим фактам. Без ее помощи музей будет только свалкой интересного мусора. Археолог должен сочетать, синтезируя и охватывая все стороны вопроса, а затем расставить все в должном порядке; он должен с помощью эрудиции, охватывающей весь мир, расшифровывать эти загадочные, как прорицания Сивиллы, фрагменты прошлого; или же эти писания на стене, хотя бы они и выражали самые незыблемые истины истории, останутся нерасшифрованными иероглифами столь же бесполезными и ненужными для ученого, как алфавит неизвестного языка, который он не может преобразить в понятные слова. Все это сэр Уильям Уайльд совершил в Музее академии, и в его ясных, хорошо организованных работах мы можем прочесть каменные страницы нашей истории в свете всех научных и антикварных исследований прошлого и настоящего, собранных в один фокус.

Из имеющихся у нас фактов можно сделать следующий вывод: в отдаленную историческую эпоху (месье Буше де Перт [99] , хорошо известный французский писатель и антиквар, написал книгу, где доказывается, что все это было до потопа) все лицо земли было покрыто людьми – кочевниками, которые говорили на одном языке и жили тем же самым грубым образом, не имея других орудий, кроме заостренных камней. Эта раса вымерла, и никакие исследования до сих пор не смогли открыть ее имени, языка, религии или то, в какое же время она существовала. Ни одной надписи, ни слова, ни буквы, вырезанной на каком-либо камне, не оставили они, чтобы удовлетворить мучительное любопытство исследователя. Однако следы их были найдены от Мексики до Японии – от татарских степей до пампы, по берегам каждого европейского моря и по побережьям двух океанов. Везде, где бы ни ступала нога человека в исторические времена, она уже ступала до того, как началась всякая история. Даже на этом нашем отдаленном острове следы этих людей рассеяны так густо, что, кажется, сама земля состоит из их останков. Затем другая раса захватила всю Европу – раса сравнительно культурная, которая принесла с собой основной элемент цивилизации – знание металлов. Они распространились по обеим сторонам Дуная; оставили свои следы в Италии и на берегах Балтики; захватили Швейцарию, Францию и Бельгию, давая имена рекам, которые они проходили, горам, которые пересекали, и городам, которые они основали, и имена эти сохраняются у них и до сего дня. Из Бельгии они распространились по Британии, и оттуда – или же от побережья Испании – они достигли Ирландии, где основали существующую ирландскую расу и принесли с собой знание металлов, искусство музыки и поэзии и все еще существующий ирландский язык. Историки называют этих людей кельтами. На континенте они были постепенно раздавлены римской и готской расой, а в Британии шедшими друг за другом завоеваниями. Но в Ирландии никаких завоеваний не было. Здесь старая кельтская раса жила и процветала, и здесь лишь ее язык, который во всех остальных местах слился в одно с готским и латинским, сохранил свое отдельное существование. Таким образом, английский язык является постепенно сформировавшимся продуктом и результатом последовательных завоеваний Англии. Но никакому народу-завоевателю никогда не удавалось достичь достаточной силы в Ирландии, чтобы повлиять на изначальный язык. Он все еще живет среди нас, живой, разговорный язык, тот же самый, как тысячи лет назад, когда кельтские народы впервые пересекли Дунай и дали ему то имя, которое он носит теперь. По этой причине все археологи Европы обратили свои взоры к нашему священному острову, как к великому музею кельтской расы. Так, профессор Келлер [100] из Цюриха усердно изучает формирование ирландских кранногов, сравнивая их со швейцарскими, а ученый Пикте [101] из Женевы требует долго откладывавшегося составления ирландского словаря с горячностью, которая заставляет нас стыдиться нашего собственного бесчувствия, поскольку без него сравнительной филологии недостает ее главного краеугольного камня. Великие факты в нашем музее, иллюстрированные, описанные и лежащие перед глазами ученых Европы в понятной форме, должны внести большой вклад в исправление грубых, несовершенных представлений континентальных авторов об ирландских древностях. Например, профессор Линденшмидт из Майнца уверял в одном из своих ранее опубликованных трудов, что все древние бронзовые изделия, найденные по эту сторону Альп, были импортированы из Этрурии, поскольку такой варварский народ, как ирландцы, никогда не смог бы изготовить их. Факт состоит в том, что крупнейшая, разнообразнейшая, наиболее богато декорированная коллекция бронзовых кельтов из всех существующих хранится в нашем музее вместе с многочисленными образцами форм, в которых они были отлиты, обнаруженными на том же самом месте, где древние ремесленники зажигали свои печи. Всеобщего интереса и потребности в информации достаточно, чтобы стимулировать наших ученых людей приложить свои силы; они должны понять, что в какой-то мере они ответственны перед Европой за должную сохранность наших древностей, самые грубые из которых могут рассказать какое-либо предание древности, точно так же, как простые борозды от колес на улицах мертвых Помпей показывают, что некогда здесь бурлила жизнь.

Древнее искусство Ирландии самым замечательным образом показывает те отличительные качества ирландского характера, которые, как мы знаем из легендарных преданий, характеризовали наш народ с древнейших времен. Искренняя религиозная вера, любовь к роскошным цветам, наклонность выражать идеи символами и живое воображение, которое радуется всему странному и необычному, а зачастую – фантастическому и гротескному вместо абсолютного и реального в сочетании с терпеливой и тонкой утонченностью в деталях, столь истинно восточной по своему духу, являются особыми приметами ирландского орнамента. Все эти благоговейные, артистические, фантастические и изящные проявления особого кельтского духа находят полное и значительное выражение в чудесном блеске древнего ирландского искусства, как его можно видеть в основном в древних иллюстрированных рукописях.

Ирландские художники настолько славились своим совершенством в этом дорогостоящем виде искусства по всей христианской Европе в древние времена, что по просьбе многих народов Ирландия посылала множество своих самых ученых художников в качестве учителей и писцов в великие зарубежные школы и колледжи; многочисленные примеры умелой ирландской работы все еще существуют в континентальных библиотеках, где они числятся среди священнейших национальных сокровищ. В том, что касается полного и содержательного показа этой темы, невозможно переоценить художественную и историческую ценность великолепной работы мистера Вествуда [102] об англосаксонских и ирландских рукописях. Этот том содержит факсимиле из всех основных иллюстрированных кельтских рукописей Европы, выполненных с самой тщательной заботой, в основном самим мистером Вествудом; большинство из них изготовлялись с помощью увеличительного стекла – так мелки и изящны линии орнамента, который должно было воспроизвести. Фактически в том, что касается точности информации и богатства иллюстраций, этот том превосходит все до сих пор опубликованное по кельтскому искусству в Соединенном Королевстве и может быть расценен наравне с великолепной, но крайне дорогостоящей работой графа Батара о ранних французских манускриптах. Мистер Вествуд в своей ученой работе, предваряющей это издание, излагает свои взгляды на происхождение и развитие гиберно-саксонского искусства в первую тысячу лет христианской эры и находит в орнаменте (как уже заметил Кембл и другие) отличительный Opus Hibernicum, а также и Opus Anglicum, однако ирландский – более совершенный из двух и полностью отличается от континентального искусства той эпохи.

Древнейшие рукописи Греции и Рима не показывают ничего похожего на это своеобразное кельтское искусство; ни итальянские мозаики, ни настенные росписи Геркуланума или Помпей – как бы ни были прекрасны найденные там изображения человеческих фигур; и византийское искусство тоже не содержит каких-либо подобных типов. Так откуда же ирландцы, признанные основоположники кельтского искусства в Европе, взяли свои идеи орнамента? Это одна из тайн истории, которая, как и происхождение круглых башен, все еще ожидает своего решения. Нужно пройти долгий путь, вплоть до далекого Востока, чтобы найти в орнаменте на древних индуистских храмах хоть что-то подобное типичной идее, которая красной нитью проходит через весь ирландский орнамент. Однако является неопровержимым фактом, и этот факт вполне доказан ученостью, трудолюбием и исследованиями мистера Вествуда, что в то время, когда изобразительное искусство практически вымерло в Италии и Греции и фактически едва ли существовало в других странах Европы – а именно с V до конца VIII века, – в Ирландии этот стиль искусства зародился, разрабатывался и был доведен до самого удивительного совершенства; он абсолютно отличается от стиля любой другой части цивилизованного мира; и этот стиль был принесен в другие страны ирландскими и саксонскими миссионерами; его приняли и ему подражали в школах Карла Великого и во всех других великих школах и монастырях, которые миссионеры основали на континенте.

В середине IX века влияние германских художников подействовало на искусство Англии, и вследствие более частого общения ученых людей с Римом здесь начали перенимать классические модели, ввели цветочный орнамент и фигуры в византийском стиле. С ними сочетался ирландский орнамент, в основном в обрамлении рисунка. Затем из Англии он постепенно исчез и был заменен франко-саксконским и тевтонским искусством; так что после X века мистер Вествуд не обнаружил ни одного англосаксонского манускрипта, выполненного в линдисфарнском или ирландском стиле. Однако еще много столетий он оставался в употреблении в Ирландии, хотя детали орнамента показывают мало той исключительной тонкости, что свойственна более ранним произведениям. Говоря о них, мистер Дигби Уайетт [103] замечает, что в тонкости работы и изящном, но при этом безупречном исполнении вся палеография не дает ничего подобного древнеирландским рукописям, особенно Келлской книге, самой чудесной из них всех. Так что не приходится удивляться, что когда Гиральд Камбрийский был в Ирландии в царствование Генриха II и ему показали иллюстрированную ирландскую рукопись, он воскликнул: «Это больше похоже на работу ангелов, чем людей!».