Чтение онлайн

— Сегодня мы не можем сойти на разных остановках!

— Вы, транспортный ловелас, сейчас же снимите руку с моего плеча, если не хотите дождаться пощечины. (Что он себе позволяет! Но его рука так приятно тяжела и тепла. Себе-то зачем лгать?)

— Неужели вам было противно мое прикосновение?

— Конечно, нет, — сказал ласковый голос. Строгий ничего не сказал. Девушка решительно рванулась вперед и выскочила в как раз открывшуюся на очередной остановке дверь.

(Ну вот, теперь он на меня обидится… Нет! Ура! Сошел за мной. Сейчас будет просить прощения. А зачем? Сказал бы просто: “Знаю, я вам нравлюсь…”)

— Девушка, я не буду просить прощения. Знаю, что и я вам нравлюсь.

— Я позову милиционера. — Ласковый голос куда-то исчез. Этот же был теперь не просто строг. Он угрожал. А главное, девушка убегала.

Сергей растерянно остановился. Она замедлила шаг, только отойдя метров на двадцать. И тогда снова зазвучал нежный голосок:

— Дура я, дура. Зачем я с ним так? Воспитание, которое хорошим называется. Но, может быть, он меня еще догонит? Я была бы совсем другой…

— Нет, — сказал Сергей, вытирая со лба пот и поворачивая пуговку на кепке. — Нет, не была бы!

— Разочаровались? — теперь человек за столом был совсем не официален. — А зря! Лучше порадуйтесь, что мы не все делаем, что думаем. Вот сейчас, например, вы бы рады меня отколотить. Но ведь не сделаете этого, правда? И не ищите на мне прибора. Угадать, что человек думает, легко. Но что он сделает — вот вопрос.

— Вот вопрос! — повторил Сергей.

— Вы все об опасности да об опасности, да как я ее избежал, да как же я догадался… Бросьте! Не такой это был подвиг, чтобы много рассусоливать. Вот по дороге к той планете опасность была. Не знал я рейса хуже и, надеюсь, не узнаю. Вы, простите, мясо едите?..

— Ах, даже естественное, а не только синтетическое? Спасибо, порадовали. А тогда на корабле, представьте, — одни идейные вегетарианцы. И команда, и десантники, и биологи. И повара, конечно. С ума сойти. Смотрят на меня, когда в столовой заказ делаю, как людоеды на миссионера…

— Ну да, вы правы, я оговорился: как миссионеры на людоеда. Слушаю каждый день про поедание трупов, про отравляющие организм животные белки и прочее в том же духе… Бр-рр! Я ведь человек впечатлительный, внушаемый, поддающийся чужому влиянию…

— Не обращать внимания! Легко сказать. Посмотрел бы я на вас, если бы ваша девушка с вами за одним столом усидеть не могла? То-то!..

— Ах, это другое дело? То-то! Плюнул, признал, покаялся, примкнул. Сам думаю, долетим — посмотрю, что делать, планета ведь не корабль, где люди друг у друга на голове сидят и все всё видят, может, еще удастся тайком отречься…

Долетели. А на планете благодать. Там, понимаете, тоже, как на корабле, одни травоядные, а хищников — нет и в помине. Мир, благодать, десантники становятся экологами, а экологи строят гипотезы, каким же, мол, образом здесь природное равновесие без хищников поддерживается.

Они гипотезы строят, а мы травку косим, сенцом здешних вегетарианцев подкармливаем, они ведь, в отличие от нас, неразумные, что и понятно; человек по природе своей суперхищник, те же экологи так говорят, хотя и настаивают, будто нам с природой этой своей бороться надо… Я и борюсь из последних сил, благо с девушкой у меня все хорошо, только вот бифштексы то и дело во сне вижу.

Но тут вдруг пропадает один эколог, другой… Куда, почему, как? Нет же там опасностей! Мечемся по планете, ищем, на зыбучие пески какие-нибудь грешим. Ни черта! Вылез я из вертолета, прилег на стожок передохнуть. Вижу, подходит ко мне крысион, это что-то вроде нашего грызуна, по зубам судя, ну и сенцом очень даже не брезгует, ушастенький, на кролика смахивает, разве что со слона ростом. Подходит, наклоняет голову, смотрю я в его глаза… И, знаете, даже не понял, как ухитрился на другую сторону стога переметнуться. Парализующие пули, известное дело, только через пять секунд срабатывают. Хорошо еще, что по инструкции на неосвоенных планетах без пистолетов ходить нельзя, а против инструкции даже вегетарианцы бессильны…

— Что вы, конечно, извинялись; экологи потом каялись: не знали, мол, прежде случаев, чтобы животные были один сезон травоядные, другой — хищники. Они тоже все меня спрашивали, как я сообразил. Чего ж удивляться? Об одном мы с крысионом думали. А рыбак рыбака видит издалека.

— Ах, молодой человек, молодой человек, не люблю я про это вспоминать. Знаю, знаю, что в учебниках не все написано, и хорошо, что не все, хорошо…

— Нет, никто над нами тогда не смеялся, тут вы правы! Никто, кроме судьбы. Красивое слово — судьба. Корень у этого слова — суд. Потому что она нас судит…

— Отвлекаюсь? Да не хочется мне говорить по существу. Кто-то из древних сказал: “Не лучше было бы человеку, если бы его желания исполнялись” Умный был этот древний. Вот и мое желание исполнилось. Тогда…

— Не только мое? Ну само собой. Все человечество, можно сказать, размечталось. Пришельцы, тарелочки, братья по разуму… Красиво было! А сейчас? Вон по радио только что передали, мол, продолжительность рейса Земля-Тиокан доведена до четырех месяцев, что позволяет на двенадцать процентов снизить стоимость перевозок. Вот оно теперь как!

Позавчера подхожу к ресторану “Славянский базар”, а там табличка “Закрыто на обслуживание тиоканских туристов”. Вам бы понравилось? Не подумайте, что у меня с ними счеты. Я не обижаюсь. Есть, есть что и хорошее вспомнить. Вам-то сколько лет, молодой человек?..

— Двадцать три! Бывают же люди такими молодыми. Мне в ту пору уже стукнуло лет на пять больше. Малый я был пробивной! Приятно вспомнить. Даже журнал “Наука и знание”, как ни упирался, а мою статью о неизвестных летающих объектах напечатал. Знаете, тогда ученых — почти всех — толки о пришельцах прямо-таки из себя выводили. Они же привыкли по Фрэнсису Бэкону жить: знание — сила, и точка. Что известно, то и есть. И наоборот. Так и говорили: явление, я тебя могу объяснить, следовательно, ты существуешь. А разве все на свете объяснишь? Им даже то, что дважды два четыре, доказывать требовалось. А поверить, поверить так сильно, чтобы сбылось, — где им!..

— Вы очень вежливы. Можно бы и просто сказать, что ученые над нами издевались. Но мы твердо знали, что скептики, как всегда, будут посрамлены. И тут — раз: сообщеньице. Послание знаменитое. Тиоканцы информируют землян, что намерены вступить в контакт, что экспедиция уже послана и прибудет тогда-то…

— Не-ет, это теперь ученички тогдашних великих стараются их прошлое приукрасить; официальные ученые тогда тоже поверить не пожелали. Где им. Все о мистификации толковали да радиостанцию каких-то шутников искали. Так бы и проискали до прилета гостей, но тут правительствам не до их сомнений стало. Потребовали от этих скептиков серьезного отношения, сказали, чтобы по-деловому подошли. Куда тут денешься?