Чтение онлайн

— Хорошая девочка. Пой. Всего один куплет или припев.

«Вообще-то должно сработать», — согласился он сам с собой. Уже один тот факт, что в Тиндере она выбрала песню The Electric Swing Circus — Empires свидетельствовал в пользу того.

И Меррис действительно запела. Чуть фальшиво, кривляясь (что полностью вписывалось в концепцию самой песни), но запела:

Oh papa, tell me what you saw

Tan-tan-tara, can you hear the call?

Oh papa, I can see it in your eye

Tan-tan-tara, ba-bap-da-da…

Это последнее «ба-бап-да-да» удалось ей сочнее всего. Алан с трудом удержался от смеха. А девчонка раззадорилась и продолжала:

Oh, now they know that a hundred years ago

That they would build an empire stro-o-ong…

Give it time, and these imaginary lines will fade away.

What’s the point in building…

What’s the point in building…

What’s the point in building empty empires, now?

Oh papa…

— Достаточно.

И то верно: Поппи увлеклась и начала пританцовывать, тереться ягодицами о джинсы — не нарочно (хотя, кто её знает?), просто Алан слишком уж близко стоял.

— Достаточно, — повторил он на всякий случай, даже если его прекрасно услышали с первого раза. — Умница. Голос хороший. Если поработать над движениями, можно выступать на сцене. А теперь сделай вот что…

Он понизил голос до шёпота, так, что приходилось прислушиваться.

— Ты что, идиот, Торн?

— Тс-с. Ещё один вопрос и начнём всё заново. Я не шучу. Приступай.

Поппи яростно фыркнула и осторожно приблизилась к кнопке вызова диспетчера. Нажала её и дожидалась ответа.

— На тридцать первом этаже задымление, — произнесла она тревожным голосом. — Я чувствую запах гари. Или палёной проводки. Кажется, от соседей. Будьте добры, сделайте что-нибудь.

— Очень хорошо, — прокомментировал Алан, когда она отключилась, и запустил лифт. — Теперь едем вниз, садимся в машину и отправляемся в офис. Сама же знаешь, нам по пути. Так я буду уверен, что ты не сбежишь куда-нибудь в парикмахерскую.

— Вот этого я не…

— Я не позволял отвечать. Никаких разговоров, пока мы не покинем кабину. Иначе…

Поппи натужно вздохнула, выражая таким образом невербальное: «Да-да, иначе придётся начать всё сначала. Как ты достал, Торн!»

На парковке она предупредила, что отгонит машину, и попросила её подождать. Но вместо этого газанула и демонстративно уехала в гордом одиночестве.

Алан Блэк аплодировал. Такого успеха он не предполагал. Меррис вляпалась в его игру по уши.

Вечером он напишет ей, если сама не откликнется, — а пока что изучит парковку, благо никто не мешает, и понаблюдает, как скоро отреагируют на ложную тревогу.

Сцена 44. Парфюмерная навигация

К семи тридцати Алан был уже дома. Пятна в гараже наконец-то замазали, в подвале уложили новую плитку и покрасили стены. Сегодня обещали привезти новую лестницу. Металлическую, винтовую, с современным дизайном.

Наконец-то он принял душ и переоделся. Побрился как следует и параллельно обнаружил досадное: иссяк одеколон. Не фирма, какой-то мудрёный хендмейд на базе ветивера и бергамота.

Одно время Элли увлекалась домашней парфюмерией и создала этот аромат своими руками. Аж в количестве полулитра, в пяти стеклянных флакончиках. Стабильно дарила ему их раз в год, под Рождество — зная, что муж не любит сюрпризов, приуроченных к этому празднику (какая-то мутная семейная история).

В этом году флакон закончился слишком уж быстро, и Алан начал подозревать в краже Томми.

Как бы то ни было, он остался теперь без парфюма.

Самым прямолинейным выходом из ситуации стало бы заказать какой-нибудь уважаемый бренд, но Блэк не желал менять аромат. Он решил поискать новый флакон и с этой целью впервые за долгое, долгое время посетил зелёную комнату. Подобно разведчику в джунглях пробрался меж традесканциями в кашпо и розмарином в вазонах к шкафчику со стеклянными дверцами, уставленному петуниями, и позволил себе надуть щёки: он предвидел, что поиски могли затянуться.

В шкафчике обнаружилась подборка романов Рэймонда Чандлера, учебные пособия по итальянскому языку и масса исписанных тетрадей (от «io ho, tu hai…» до «Nel mezzo del cammin di nostra vita / mi ritrovai per una selva oscura…»)[1]. Нашёлся и сам томик «Божественной комедии», и криво свёрстанная глянцевая брошюра по уходу за мотоциклом для прекрасных дам (какой-то самиздат). Справочник по растениям, разумеется, книжка по йоге, с цветными иллюстрациями (красотки в белом выглядели тем соблазнительнее, чем замысловатее были стянуты в узел), ажурный портсигар, который можно было принять за карманное зеркальце, само зеркальце, походившее на косметичку, и косметичку, напоминавшую пенал. А также пенал — уж он-то был похож сам на себя и хранил помимо карандашей и ручек стопку разноцветных стикеров, на которых Элеонора частенько оставляла записки для фройляйн Шпигель и для самого Алана (последние зачастую с двойным подтекстом). На самом верхнем листочке было впопыхах выведено: «Я вышла (зачёркнуто)… ухожу (зачёркнуто дважды)… Прощай! (перечёркнуто хаотично и неоднократно)». Это вызвало у Алана ехидную усмешку: «Так сложно было решиться, да, Элли?»

Он потянулся к толстому конверту в дальнем углу полки. На месте адресата значилось: «Элеанор Блэк, аудиозаписи», что спровоцировало новую усмешку.

Элеанор, как же. Если жена чем-то и гордилась, так это своим оригинальным именем: не типичное британское Eleanor, а именно Eleonora. Каждый второй клерк зато самозабвенно путал написание.

Внутри оказались CD-диски, пронумерованные маркером. «Начало движения», «Повороты», «Числительные», «Оповещения»… Что за чёрт?!

Алан отложил конверт, не намеренный шнырять вверх-вниз по этажам. Сначала он найдёт то, за чем пришёл, потом уже прослушает эти «числительные».

А вот файлы, обнаруженные в соседнем ящике, заставили его чертыхнуться уже всерьёз.

Буклеты из клиник пластической хирургии. Советы женщинам, решившимся на увеличение груди. Перечень анализов при подготовке к маммопластике.

Он и не ведал, что Элли замышляла это всерьёз. Года два назад она (вроде бы между прочим) спросила за завтраком, как он считает, стоит ли ей добавить объёму, чтобы выглядеть лучше. Алан тогда отшутился, а заодно уточнил, что за блажь и как его измеряют, этот самый объём.

— Как по классам судов, что ли? Хэндисайз, хэндимакс, панамакс…

У неё, он сказал, вполне достойный хэндимакс: ровно то, что умещается в ладони. А если она задумала кейпсайз, то пусть предоставит грузовую декларацию и готовится к тщательному таможенному досмотру.

Но вообще, добавил он, большая грудь — сплошные неудобства: мужчины не воспринимают всерьёз, женщины завидуют и ставят палки в колёса, интеллект подвергается сомнению, да и в ближнем бою это ненадёжный союзник…

Короче, ему не нравится.