Чтение онлайн

— Если окажется, что эти сиськи не стоят пяти миллионов, Ривз, ты труп. А ну говори, это была единственная кошка в хранилище?

— Д-д-нет… — пролепетал тот.

— Что?

— Ну, там были другие, но мелкие и совсем не чёрные.

— Я спрашиваю, были ли там такие же статуэтки, как эта? Или это — единственный экземпляр?

— Н-ну, д-д-д…

— Что, прости?

— Это единственный экземпляр, — отчеканил Ривз голосом андроида, встав по струнке и вытянув руки по швам.

Славный малый. Даже ребёнку не составило бы труда определить, что он лжёт.

«А ведь ему столько же лет, сколько и Нале, — напомнил себе Блэк. — Вот только с ней не возникает ощущения, что я угодил в дошкольную группу».

Он промолчал. Всё равно ничего путного от парня не добиться. Прогнал его с глаз долой, договорился о встрече с виконтессой, да и контессой тоже. Раз уж взялся за звонки вежливости.

А потом позвонил самой Нале, где его настиг автоответчик. Блэк не придал этому значения: мало ли, девчонка вне зоны доступа или действительно куда-то уехала. Объявится.

Алан снял статуэтку с верстака и отнёс её в новую Тайную комнату, где спрятал в металлический шкаф. «С почином», — улыбнулся он. Пусть даже комнатой не пришлось воспользоваться для планирования ограбления, зато она пополнилась первым трофеем.

***

После работы Алан отвёз трофей в клуб. Виконтесса, как и он, не ожидала, что статуэтка окажется с сюрпризом — точнее, именно с таким сюрпризом. Сам сюрприз, как она пояснила, был заявлен производителем и организаторами аукциона. Надеялась выяснить в среду по фотографии, в чём он заключается, но не сумела. Теперь понятно, отчего: ретушь.

Она долго охаживала Фелицию на манер кота-ловеласа, изучила такие места, куда даже после тридцати лет брака не всякий отважится заглянуть, записала детали в блокнот, чем насторожила собеседника.

— Не бойся. Я никому их не покажу. Это нужно для объективной оценки, чтобы ничего не забыть.

— Ничего, говоришь?

Он подошёл сзади, ухватил её пониже спины — до румянца на щеках, до блаженной улыбки. Она облизнула пересохшие губы, заторопилась с оценкой — согласно которой неожиданная анатомия была чуть ли не основным ценообразующим фактором. Сама статуэтка, конечно, высшего качества, без изъянов, даже усы оказались из глины («Очень хрупкие, между прочим, поосторожнее с ними» — на что Алан Блэк показал, что он знает, как быть осторожным).

Затем они вместе поехали к Ираиде хвалиться приобретением. Та пригласила своего эксперта, сказала, что есть у неё на примете один господин американско-голландского происхождения, который мог бы быть заинтересован в покупке. А что до груди, так изящные формы и кошку красят.

— А всё же это не та дама, о которой вы мне говорили, — заметила она Блэку в приватной беседе.

Конечно, не та.

Той он пытался ещё раз звонить — по-прежнему автоответчик.

***

Но это полбеды. А вот что она и весь следующий день к телефону не подходила, Алана уже насторожило. У него, видите ли, дело сдвинулось с мёртвой точки, и даже стажёры в кои-то веки чему-то сносному научились и перестали лажать (хотя бы на время), а Нала не объявлялась.

Во вторник зато объявилась валькирия. Сама она уже находилась где-то под Клайпедой, раскручивала следующее звено цепочки. Была рада услышать, что Блэк с поручением справился, да не от всего сердца. Напомнила про Элеонору.

— Возьми и сама съезди к ней, — раздражённо предложил Блэк, мысленно добавив: и выносите друг другу мозг как-нибудь без меня.

Отключился, сосредоточился на работе. Через час позвонила двоюродная сестра, вернувшаяся на днях из Ниццы. Спрашивала, почему Джейми всё время рисует обезьян и лошадок, и покемонов в чёрных костюмах, мантиях и париках.

Она, дескать, всех уже опросила, Алан один оставался. Тот, насколько честно сумел, ответил, что тоже не в курсе.

— Возрастное. Должно пройти.

«В отличие от моей личной неприязни ко всем вышеобозначенным покемонам».

Сцена 57. Now I'm looking for you…

…or anyone like you

К среде выяснилось, что Поппи с лёгкой руки заложила ещё двоих соучредителей — тех, кого знала лично. Это было и плохо, и хорошо. Хорошо тем, что их головы полетели вслед за её, плохо — тем, что Блэк сам их не знал и как следствие не знал, кого знают они. Он не контролировал обстановку и рисковал. Сам вляпался в ситуацию, где рука руку моет — и обе становятся грязными.

Хорошо хоть доверительный акт продолжал действовать — а с ним и пункт о взаимной анонимности учредителей, даже бывших. И что на управляющего их трастовой матрёшкой, как и прежде, в деле неразглашения можно было положиться. Он же сам и сказал: трое выбыли, трое остались. Даже двое, по сути: Алан, кто-то ещё и его заместитель, записанный как учредитель.

Если так пойдёт и дальше, жить можно.

Вот только куда, чёрт возьми, унесло Налу? Нет, Блэку не жалко, он может и подождать, просто, как бы, он просил его предупредить.

А, может, она в беде или что-нибудь изменилось? Нет, он не волновался, функцию мандража по пустякам природа в него как-то не заложила. Просто Алан Блэк не любил повисшие спаниэлевыми ушами вопросы.

Да и ответы на них не любил — если те оказывались не по нутру.

Когда Алан вернулся домой поздно вечером, он обнаружил в прихожей письмо. Рукописное, в конверте — хотя до рождественского открыточного спама оставалось ещё два месяца.

Без обратного адреса, только с именем Налы на хинди.

Хотелось открыть конверт моментально, но Алан, не поощрявший в себе импульсивность, заставил себя добраться до кухни и приготовить чай. Не потому, что хотел пить — всего лишь воспользовался чуть более сложносоставным ритуалом, чем курение, чтобы успокоить нервы. Он терпеть не мог, когда нервничал, особенно без повода.

Уже первые строки послания вызвали массу вопросов:

Hello, my love,

It's getting cold on this island...

В каком таком смысле, my love? До подобного обмена любезностями они ещё не доходили.

Алан не сразу обратил внимание на выравнивание по правому краю. Потом хлопнул себя по лбу: это же цитата! Вот только зачем? Почему?

Прости, что не уложилась в срок, но пришлось десять раз переписывать твоё псевдомедицинское заключение.

После которого... я тоже пришла к определённому заключению.

Алан Блэк, ты интересный, разносторонний человек — адвокат, режиссёр, сценарист, стрелок из «Беретты», поджариватель креветок, рациональный иррационалист. Мне безумно понравилось проводить с тобой время и познавать новое. Для меня это были одни из самых взбалмошных и между тем органичных отношений.