Чтение онлайн

— Ни за что!

Торвек шагнул вперёд, и его плащ взметнулся за спиной как крылья хищной птицы. Его лицо исказилось от гнева.

— Ты что, не слышал меня? От тебя нет никакого прока, ты — обычный воин в стенах нашего дома. Обычный!

Он произнёс это слово так, будто смаковал его на языке, растягивая каждую букву, наслаждаясь тем, как оно звучит, как бьёт, как унижает. Обычный. Не особенный. Не избранный. Не дракон. Просто один из тысяч.

Я видела, как эти слова ударили Каэля — не физически, но от этого не менее болезненно. Его собственный отец, человек, который должен был гордиться им, защищать его, верить в него — стоял и втаптывал его в грязь перед толпой воинов. Но Каэль выпрямился ещё сильнее, расправил плечи и посмотрел отцу прямо в глаза — без страха, без сомнения, с той несгибаемой волей, которая заставила меня влюбиться в него.

— Тогда я докажу свою силу в бою, — его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Если ты не веришь словам — поверишь делам.

Пещеру разорвал дикий смех.

— В бою? — успокоившись генерал приподнял бровь с таким видом, будто сын предложил ему станцевать вальс посреди пещеры.

Каэль не стал отвечать словами. Его меч покинул ножны так быстро, что я едва уловила движение, и лезвие замерло в воздухе, направленное прямо на отца. Торвек не растерялся — его губы растянулись в злобной усмешке, и уже через мгновение тусклый свет кристаллов заиграл на втором клинке, появившемся в руке генерала словно из ниоткуда.

Они начали кружить друг вокруг друга, как два хищника, примеряющихся перед смертельной схваткой. Никто не решался ударить первым, и напряжение в воздухе сгущалось с каждой секундой. Но Торвек явно не собирался унижаться перед собственным сыном — он атаковал резко, без предупреждения, обрушив клинок сверху вниз с такой силой, что эхо разнеслось по всей пещере. Каэль подставил свой меч, отразил удар и снова замер, выжидая. Торвек ударил снова, высекая снопы искр из столкнувшихся лезвий. Ещё удар. И ещё. Каэль отступал, уклонялся, парировал — а потом наконец пошёл в атаку сам, обрушив на отца два мощных удара подряд.

На моих глазах эльфы слились в танце смерти. Две чёрные фигуры двигались так быстро и слаженно, что их движения сливались в одно сплошное мерцание стали и теней. Уже через несколько секунд я не могла понять, где заканчивается один и начинается другой — они стали единым целым, смертоносным вихрем из клинков и ярости.

Фигура выгнулась, в воздухе сверкнул клинок. Сноп искр на мгновение осветил чёрный силуэт, и я успела увидеть напряжённое лицо Каэля — сосредоточенное, бесстрашное. Новый удар. Рёв. Фигура согнулась, и от неё будто отделилась часть — генерал Торвек рухнул на каменный пол. Он быстро перекатился на бок и вскочил на ноги, выставив перед собой меч, но я уже видела — он проигрывает.

Внутри меня всё запело от радости. Каэль одерживал победу! Достойный сын, достойный генерал своего рода. Он почти победил. На его лице не было ни тени сомнения, хотя я видела — он щадит Торвека, боится навредить отцу по-настоящему. Ну ничего, он что-нибудь придумает. У него нет слабых сторон...

Как только я это подумала, на меня накинулись сзади.

Чужие руки обхватили меня, сковав намертво, а к горлу прижалась холодная сталь кинжала.

— Вот ты и попалась!

Этот противный голос я узнала бы из тысячи. Валерик. Гнусный подонок сумел подкрасться ко мне со спины, пока я была увлечена боем. Я рванулась, пытаясь вырваться, но он держал меня крепче стальных цепей.

— Не дёргайся, иначе убью, — прошипел он мне в ухо.

Воспринимать его угрозы как пустой звук было бы глупо — я уже видела, на что он способен. Предатель. Подонок. Братоубийца.

— Братец! — громко проревел Валерик, чуть не оглушив меня. — Как тебе такой расклад?

Каэль резко обернулся. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел меня в руках брата, с лезвием у горла.

— Отпусти её! — успел он крикнуть.

И тут случилось страшное.

Генерал Торвек шагнул к сыну — спокойно, деловито, как мясник к туше на бойне — и одним точным ударом пронзил грудь Каэля насквозь. Клинок вошёл под рёбра и вышел из спины, блестящий от голубой крови.

Я закричала.

Мои голосовые связки натянулись как струны, и крик вырвался из горла — дикий, нечеловеческий, полный боли. Я вопила и рвалась из рук Валерика, а он просто смеялся мне в ухо, наслаждаясь моим отчаянием. Гад! Сволочь! Мразь!

Каэль взглянул на меня. Его глаза — ещё секунду назад полные огня и жизни — опустели, погасли, как свечи на ветру. Он рухнул на холодный камень, и весь мой мир остановился.

— Вы... — вырвалось у меня сквозь слёзы. — За что вы убили его? Он же твой сын! Ты убил собственного сына!

— И что в этом такого? — Торвек пожал плечами с таким видом, будто речь шла о раздавленном жуке. Он вынул клинок из груди Каэля, и тело дёрнулось в последний раз. — Сам виноват. Никто не тянул его за язык.

Генерал невозмутимо вытер кровь с лезвия об куртку мёртвого сына, и я почувствовала, как внутри меня всё умирает.

Холод заполнил грудь, расползаясь от сердца к кончикам пальцев. Мир не просто потерял краски — он потерял смысл. Всё стало серым, пустым, ненужным. Я только нашла свою любовь и тут же её потеряла. Такое не снимают в фильмах. О таком даже не решаются писать в любовных романах. Это было слишком жестоко, слишком несправедливо, слишком... реально. Отец убил сына. Просто и легко. Без колебаний, без сожалений. Всё ради того, чтобы сохранить своё проклятое звание. Мир тёмных эльфов не терпит слабых, а Каэль проявил слабость — он не смог поднять руку на родную кровь. И эта слабость его убила.

— Ну что, вот твоя история и закончилась, — Валерик шептал мне в ухо и смеялся, наслаждаясь каждым мгновением моей агонии.

Не знаю, что произошло дальше. Сильный удар в затылок и мир потух, словно кто-то задул последнюю свечу, и я провалилась в холодную, беспросветную тьму.

***

Когда я очнулась, то обнаружила себя на холодном каменном полу в знакомой клетке — той самой, откуда Валерик забрал меня несколько дней назад. Вокруг меня теснились десятки светлых эльфов, и сотни глаз смотрели на меня — усталых, потухших, лишённых всякой надежды. Они уже ни на что не рассчитывали, ничего не ждали. Просто доживали свои последние дни в этой каменной яме.

Я осмотрелась и заметила знакомую фигуру у соседней клетки. Мама. Она прижалась к прутьям и манила меня рукой. Я подползла к ней и села рядом, прислонившись спиной к холодному металлу.

— Что случилось? — спросила она тихо, с тревогой вглядываясь в моё лицо. — Расскажи мне, дочка. Поделись.

И я рассказала. Шёпотом, чтобы никто не услышал. Рассказала о Каэле, о том, как лечила его раны, о нашем прекрасном утре в лесу. О том, как он стал драконом — настоящим, с чешуёй и огнём в глазах. Мама слушала внимательно, не перебивая, только кивала и сжимала мою руку сквозь прутья. А потом я рассказала о том, как всё закончилось. Как нас окружили. Как Валерик схватил меня. Как Торвек вонзил меч в грудь собственного сына — хладнокровно, расчётливо, без тени сожаления.

— Я потеряла всё, — прошептала я, и слёзы снова потекли по щекам. — Всякую надежду. Всякий смысл.

Мама просунула руку сквозь прутья и положила мне на плечо. Это прикосновение было таким тёплым, таким нужным — именно то, чего мне сейчас не хватало. Весь мой мир рушился, и только материнская рука удерживала меня от окончательного падения в бездну.

— Что мне делать, мам? — прошептала я. — Как жить дальше?

— Я плохо помню всё пророчество, — мама наклонилась ближе, и её голос стал едва слышным, — но одну строчку помню точно: союз дракона и целительницы может разорвать лишь смерть обоих. Ты понимаешь, что это значит?