Чтение онлайн

Я осмотрела его снова — теперь уже без страха, без паники, без мыслей о смерти — и наконец увидела то, что раньше не замечала.

Его тело. Красивое и мощное.

Мускулы перекатывались под смуглой кожей при каждом движении — на груди, на животе, на руках — словно под кожей жили отдельные существа, сильные и грациозные. Широкие плечи, узкая талия, рельефный пресс с чётко очерченными кубиками...

Господи, Ната, возьми себя в руки.

Он подошёл ко мне — и вдруг опустился на одно колено. Прямо передо мной. Как рыцарь перед королевой.

— Ты спасла мне жизнь, — произнёс он, глядя на меня снизу вверх. — Я этого не забуду. Когда мы вернёмся, я выступлю перед советом и скажу им правду — благодаря тебе у нас есть шанс на выживание. Смертельные раны больше нам не грозят.

— А остальные? — я почувствовала, как сжимается сердце. — Мой народ... моя семья в клетках...

— Я скажу совету, что мы можем жить в гармонии, — он поднялся с колена, но остался стоять близко, очень близко. — Война между племенами — не выход. Священное дерево помогает светлым эльфам, а нас считает изгоями. И мы должны это исправить. Мы не должны быть изгоями. Мы должны жить в мире.

— Они не послушают тебя, — я покачала головой, вспоминая ледяные глаза старухи и бешеный взгляд генерала Торвека. — Я видела твоих родителей. Эти... люди... — слово далось мне с трудом, — не станут слушать собственного сына. Они ненавидят мой народ. Ненавидят меня. Изменить их точку зрения будет невозможно. Должно случиться что-то из ряда вон выходящее.

Но в глазах Каэля я видела надежду.

Яркую, упрямую, несгибаемую надежду.

Он верил в свои слова.

Верил в себя.

Верил, что сможет изменить мир.

Он наклонился ко мне, и его лицо оказалось так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах.

— Поверь в меня, — прошептал он. — У меня получится.

И я не смогла ему перечить. Кивнула. Улыбнулась — широко, открыто, от всего сердца. Что-то в этом тёмном эльфе влекло меня с такой силой, что сопротивляться было невозможно. И я не удержалась. Потянулась к нему и поцеловала. Он ответил мгновенно — крепко обнял меня, притянул к себе и повалил на землю, на мягкую подстилку из мха и листьев.

Мы слились в горячем поцелуе — жадном, отчаянном, словно оба ждали этого целую вечность.

Его губы скользнули с моих губ на шею, оставляя горячий след, и я запрокинула голову, подставляя горло его поцелуям. Его ладони — горячие, нетерпеливые — проникли под моё платье, и я почувствовала их на своей коже, на животе, на груди.

Я не сопротивлялась.

За последние сутки мы вместе прошли через столько испытаний — бой, кровь, страх смерти — и этот миг был нашей наградой.

Нашим призом.

Нашим правом быть вместе.

Тепло разлилось по моему телу, зародившись где-то в груди и медленно опускаясь вниз, к животу, ещё ниже, туда, где пульсировало желание. Он выпутался из своих штанов — я почувствовала его напряжение, его готовность, его жар — и моё дыхание сбилось.

Я раздвинула ноги.

Сначала медленно, осторожно, впуская его, привыкая к ощущению. А потом — полностью, когда бежать было уже некуда и не хотелось.

Он двигался медленно, нежно, словно боялся причинить мне боль, и эта нежность — от сурового воина, от тёмного эльфа, от существа, рождённого для битвы — растопила что-то внутри меня. Я позволила ему ускориться. И он начал двигаться рывками — сильными, глубокими, от которых у меня перехватывало дыхание.

Я застонала — громко, не сдерживаясь — и где-то в кронах деревьев вспорхнули птицы, потревоженные этим звуком. В какой-то момент — между толчками, между вздохами, между ударами сердца — я подумала о будущем.

О наших детях.

О нашей жизни вместе.

Безумие?

Может быть.

Но когда я заглянула в его глаза — они изменились.

Алый цвет потускнел, отступил, и на его место пришло что-то другое.

Там горел огонь.

Настоящий, живой огонь — золотой, яркий, ослепительный.

Каэль весь горел, его кожа под моими пальцами стала горячей как раскалённый металл, и этот жар передался мне, заполнил меня изнутри, поднялся волной от живота к груди. И когда я ощутила этот жар кончиками пальцев, кончиками волос, каждой клеточкой своего тела — мир взорвался.

На миллион осколков.

На миллиард искр.

Всё напряжение, накопленное за годы пустого брака, за годы одиночества, за годы нелюбви — схлынуло в один миг, лопнув как мыльный пузырь.

Его имя сорвалось с моих губ — хриплое, отчаянное, почти мольба.

— Каэль!

Он ответил рычанием — низким, звериным, первобытным.

— Каэль! Каэль! Каэль!

Я выкрикивала его имя снова и снова, и каждый крик был волной наслаждения, каждый крик уносил меня всё дальше от реальности, туда, где существовали только мы — двое, слившиеся воедино.

Каэль нависал надо мной, тяжело дыша, и его глаза — снова алые, снова привычные — смотрели на меня с такой нежностью, что сердце сжималось.

Я улыбнулась ему.

Он улыбнулся в ответ.

И наклонился, чтобы поцеловать меня — горячо, нежно, благодарно.

***

Когда он одевался, я наконец решилась спросить.

— Твои глаза, — я села, поправляя платье. — Что это было? Они вспыхнули золотом.

Каэль пожал плечами, затягивая пояс.

— Тебе показалось.

Но мне не показалось.

Я точно знала, что видела — золотой огонь в его зрачках, яркий, живой, нечеловеческий.

И ещё я чувствовала, как огрубела его кожа в последнюю секунду — словно он оброс дополнительной бронёй, чешуёй, чем-то твёрдым и непробиваемым.

Но Каэль будто ничего не заметил.

Или не хотел замечать.

Или не хотел говорить.

Он спокойно собрался, убрал меч в ножны и протянул мне руку, помогая подняться.

Я встала, и он притянул меня к себе, обнял крепко, и мы снова потерялись в поцелуе — долгом, сладком, полном обещаний.

Мир вокруг перестал существовать.

Был только он.

Только я.

Только это мгновение.

А потом жуткий крик разорвал нашу идиллию.

Мы отпрянули друг от друга.

— Орки, — процедил Каэль сквозь зубы, и его глаза мгновенно стали холодными, сосредоточенными.