Чтение онлайн

Серебряный резко вздохнул — глубоко, с хрипом, как человек, который вынырнул из-под воды после долгого погружения. Судороги прекратились. Тело обмякло. Глаза открылись — мутные, расфокусированные, но живые.

— Что… — он закашлялся, выплёвывая сгустки крови. — Что ты мне вколол?

— Магнезия. Старая добрая химия. Двадцать пять процентов, десять миллилитров.

— Я чувствую… — он моргнул, сфокусировал взгляд. — Ясность. Как будто… как будто туман рассеялся.

— Это магний. Снимает спазм сосудов, улучшает кровоток. Плюс лёгкий седативный эффект — успокаивает нервную систему. Ты был на грани инсульта, магистр. Ещё пара минут и я бы тебя не вытащил.

Серебряный попытался сесть. Я помог ему, подперев спину.

— Шпак, — он повернул голову к углу, где лежало неподвижное тело. — Он…

— Не знаю. Сейчас не до него. Ты можешь стоять?

— Попробую.

Он встал, шатаясь, хватаясь за мою руку, но встал. Ноги держали. Уже хорошо.

— Орлов, — Серебряный посмотрел на койку. На тело, выгнутое дугой, окружённое фиолетовым маревом. — Он ещё жив. Но ненадолго. Архивариус… он тянет. Использует его как якорь. Как точку входа. Если я разорву связь Орлов умрёт. Если не разорву, тогда умрём все.

— Есть третий вариант?

— Нет. — Серебряный покачал головой. — Я пробовал. Пытался ударить по Архивариусу через канал, но он слишком силён. Слишком опытен. Он закрылся иллюзиями, я бью вслепую. Каждый мой удар он парирует, каждую атаку отражает. А каждое отражение — это откат, который идёт через Орлова. И через меня. Все пошло не по плану, Разумовский.

Это я и без него понял.

Я посмотрел на Орлова. На его тело, которое билось в конвульсиях и лицо, искажённое болью.

Отец Вероники. Человек, которого я обещал спасти.

— Должен быть способ, — сказал я. — Должен.

— Нет способа, лекарь, — голос Серебряного был усталым, пустым. — Я тридцать лет охочусь на таких, как Архивариус. Я знаю их методы, слабости и уловки. И я говорю тебе — способа нет. Я уже все испробовал, чтобы спасти твоего будущего тестя. Нужно рвать канал. Орлов умрёт, но больница будет спасена. Твоя невеста…

— Моя невеста потеряет отца.

— Лучше отца, чем жениха.

Я посмотрел ему в усталые, честные глаза. Он не врал. Действительно не видел выхода и считал, что это единственным путем.

Но я видел иначе.

— Ты бьёшь вслепую, — сказал я медленно. — Потому что он закрылся иллюзиями. Ты не видишь, куда бить.

— Да.

— А если бы видел?

Серебряный нахмурился.

— Если бы видел, тогда ударил бы точно. Одним ударом в узел связи. Там есть точка, где его сознание цепляется за Орлова. Разорвал бы связь чисто. Орлов бы выжил. Но я не вижу. Иллюзии слишком плотные.

— Я вижу.

Он уставился на меня.

— Что?

— У меня есть Сонар. Диагностический дар. Я вижу… — я запнулся, подбирая слова, — … не так, как ты. Не ментальные поля или энергетические потоки. Я вижу тело. Физиологию. Но если настроюсь могу увидеть и магию. Как она влияет на ткани, органы, нервную систему. Я могу найти точку входа.

— Ты уверен?

— Нет, — честно признался я. — Но это лучше, чем ничего.

Серебряный смотрел на меня несколько секунд. Потом кивнул.

— Ищи. Узел связи. Точку, где его сознание закреплено в Орлове. Она будет выглядеть как… как нарыв. Или опухоль. Как что-то чужеродное, что не должно там быть.

— Понял.

Я закрыл глаза и нырнул глубоко в Сонар. Не так, как обычно делаю для диагностики — поверхностно, быстро, по верхам. Сейчас мне нужно было увидеть всё.

Тело Орлова развернулось передо мной во всех деталях. Знакомая анатомия, понятная физиология. И посреди этой знакомой картины находилось нечто чужеродное. Тёмный узел в глубине мозга, от которого тянулись отростки к разным отделам. Узел, пустивший корни в чужом сознании.

— Вижу, — прошептал я.

— Двуногий! — голос Фырка был напряжённым. — Я поставил щит, он нас пока не замечает. Но долго не продержусь, эта тварь давит со всех сторон. Минута у тебя, может чуть больше.

Минута. Негусто.

— Нашёл! — громче сказал я.

Серебряный стоял рядом, привалившись к стене. Выглядел он откровенно хреново, но взгляд оставался цепким.

— Где именно?

— Продолговатый мозг. Самый центр управления — дыхание, сердцебиение, всё базовое. Тварь устроилась с комфортом. Если дёрнуть её силой, Орлов просто перестанет дышать.

— Не перестанет. Если я ударю точно, — Серебряный оттолкнулся от стены. — Направь меня туда.

— Как?

— Возьми за руку. Я подключусь к твоему восприятию и увижу то же, что видишь ты.

Звучало безумно. Впрочем, всё происходящее звучало безумно с самого начала.

Я протянул руку. Его холодные, жёсткие пальцы сомкнулись на моём запястье.

И мир изменился.

Странное ощущение — быть одновременно собой и кем-то ещё. Видеть двумя парами глаз, думать двумя головами. Неуютно и тесно. Будто пытаешься разделить собственную кожу с посторонним человеком.

— Вижу его, — выдохнул Серебряный. — Мерзость какая…

— Подожди. Не бей в лоб, он этого ждёт.

— Тогда как?

Я разглядывал паразита через Сонар. Центральный узел и отростки, которыми он держался за мозг Орлова. Три штуки. Три якоря. Если их срезать одновременно…

— Видишь эти нити? Они его фиксируют. Убери их — и центральный узел останется без опоры. Тогда сможешь выдернуть его чисто.

— Три цели одновременно, — Серебряный помолчал. — Сложно.

— Справишься?

Вместо ответа он ударил.

Через нашу связь я ощутил это как собственное действие — резкий выброс силы, разделившийся на три потока. Они прошли точно по моим меткам и рассекли отростки паразита.

Орлов страшно, нечеловечески закричал. Его тело дёрнулось, фиолетовое свечение вокруг койки вспыхнуло и тут же погасло.

Серебряный рухнул на колени, давясь кровью. Я сам едва устоял. В голове звенело, ноги стали ватными.

Рука Серебряного выскользнула из моей. Колени подогнулись, и я едва успел схватиться за край койки, чтобы не рухнуть на пол. В голове гудело так, словно кто-то запустил туда рой разъярённых пчёл.

— Двуногий, — Фырк материализовался у меня на плече, взъерошенный и явно потрёпанный. — Двуногий, ты как? Живой? Целый? Все конечности на месте? Мозг не вытек через уши?

— Вроде нет, — я потряс головой, пытаясь прогнать звон.

Серебряный полз к стене, оставляя за собой кровавый след. Добрался, привалился спиной, закрыл глаза. Дышал тяжело, с присвистом.

— Ушёл? — спросил он, не открывая глаз.

Я снова активировал Сонар. Орлов лежал на койке, грудь мерно поднималась. Живой. Но в глубине мозга, там, где раньше сидел паук со своими щупальцами, осталось тёмное пятно.