Чтение онлайн

Я сидела, как загипнотизированная, и писала, пока не затекли пальцы. Большая часть материала была мне знакома, но некоторые устаревшие тезисы вызывали внутренний протест. Хотелось поспорить.

Позже. Сейчас зарвавшуюся студентку взятую по протекции слушать никто не станет.

Профессор Фаррон, тот самый с орлиным носом, оказался не просто строгим, а почти жестоким. Вопросы сыпались неожиданно, и любой неправильный ответ встречался язвительной насмешкой. Под конец лекции очередь дошла и до меня.

— Мисс Файнштейн, назовите мне три признака заражения крови. Быстро!

— Повышенная температура, спутанность сознания… и… тахикардия?

Он кивнул, впервые одобрительно. А потом добавил:

— В следующий раз думайте быстрее. На операционном столе каждая секунда на счету.

И все же это была похвала. Я поймала на себе заинтересованные взгляды нескольких студентов.

В аудитории из двадцати человек я была единственной женщиной. Спиной ощущала десятки глаз, изучающих меня как диковинный экспонат. Наверняка уже заключались пари, сколько дней я продержусь в этих стенах.

После окончания лекции ко мне обернулся тот рыжий парень с веснушками.

– А ты молодец, баронесса, — он говорил с легким провинциальным акцентом, перекатывая "р". — Фаррон редко кого хвалит. Я, Антуан Лефевр, два месяца ждал своего первого "неплохо".

Его ладонь оказалась шершавой, как у крестьянина — неожиданно для студента-медика.

— Марика Файнштейн. Без титулов, пожалуйста, — ответила я, замечая, как другие пять человек за соседними столами начали нерешительно приближаться.

– Тогда пойдемте, мадемуазель Марика, — Антуан ловко подхватил мои книги. — Покажу, где нас кормят этой бурдой, которую называют "супом хирургов".

Столовая представляла собой длинный зал с дубовыми столами, исчерченными ножами. В воздухе витал запах тушеной капусты и чего-то химического.

— Не пугайтесь, — шепнул Антуан, — это из лаборатории на втором этаже. В прошлом месяце там взорвали колбу с серой, и теперь весь суп отдает яйцами.

Антуан представил меня небольшой группе студентов.

– Луи — наш лучший анатом, может зашнуровать артерию в темноте. Жак — будущий акушер, но пока бледнеет при виде крови. И это Тоиас — он...

– Я просто люблю резать, — перебил угрюмый брюнет, демонстративно вертя столовым ножом между пальцев.

Забавная компания. Совсем еще мальчишки с едва пробивающимися над губой усиками. Меня тут же окружили вниманием. Освободили место в центе стола. Кто-то притащил поднос с наполненной суповой тарелкой.

Суп действительно оказался сомнительным, но черствый хлеб и крепкий кофе были спасением.

За оживлённой беседой я поинтересовалась, где можно снять комнату. Антуан сразу оживился:

— Матушка Бушар держит доходный дом рядом. У неё как раз освободилась квартирка по соседству с моей. Могу представить вас после лекций.

Отсидев положенные три часа на следующей лекции по анатомии, я вместе с Антуаном направилась к доходному дому.

Возле булочной я заметила троих детей, с жадностью смотрящих на лоток с хлебом. Булочник их гнал как назойливых мух. Я притормозила.

— Хотите пирожков? — спросила я, доставая монету.

Старший мальчик в коротких штанах и рваной куртке робко кивнул:

— Мы со вчерашнего дня ничего не ели...

Я купила целый кулёк сдобы. Пока дети жадно уплетали угощение, расспросила их:

— Где вы живёте?

— В старом амбаре за рынком, — ответил средний, набивая рот.

— А родители?

Глаза детей потухли:

— Отец погиб на войне. Мамка умерла от лихорадки. Из дома нас выгнали...

Я вопросительно посмотрела на Антуана, но тот лишь развёл руками:

— Что поделаешь... Сейчас многим тяжело.

Я сунула детям по монетке. Больше ничем не могла помочь.

Матушка Бушар оказалась дородной женщиной с пучком седых волос и проницательным взглядом.

– Комната на третьем этаже. Без гостей-мужчин. Уборка раз в неделю. И, — она ткнула пальцем в мою сумку с книгами, — никаких "трупов в ванне", как те студенты-анатомы в прошлом году!

Мы с ней договорились о цене. Но прежде я взглянула на будущее жилище.

Комната была маленькой, но светлой: письменный стол у окна, полки для книг и узкая кровать. Небольшой шкаф для одежды. За ним спрятался умывальник.

Я провела рукой по столу. Представила, как здесь будут лежать мои записи и книги. Как повешу на окно шторы, а кровать застелю покрывалом. Здесь есть все, что мне нужно для жизни. А главное, школа совсем рядом, за углом.

— Добро пожаловать домой, доктор, — прошептала я себе.

Через две недели меня наконец допустили до практики в городском госпитале.

Госпиталь встретил нас гулом голосов и запахом антисептика. Я замерла на пороге, разглядывая длинные коридоры с крашенными выцветшими стенами. Железные койки стояли прямо в проходах, а приемная была наполнена людьми.

Без работы здесь точно не сидели.

– Не зевай, новенькая! — крикнул кто-то сзади.

Антуан дёрнул меня за рукав:

– Идём, Файнштейн. Доктор терпеть не может опозданий.

Зал напоминал муравейник. На деревянных скамьях сидели люди с самыми разными травмами. У меня сердце екнуло, глядя на девочку с заплаканным лицом, прижимающую к себе опухшую руку. Рядом сидела женщина, наверняка ее мать с младенцем на руках.

Я с трудом отвела взгляд. Услышала знакомый голос. А следом увидела доктора Леруа из военного госпиталя. Он стоял у рукомойника, вытирая руки грубым полотенцем.

— А, наши новобранцы! — Леруа бросил полотенце на крюк. — Подойдите ближе. Вот наш первый пациент на сегодня. Но для начала наденьте фартуки.

Я сняла плащ, натянула фартук, вместе с другими студентами подошла к первой койке.

На ней мальчишка лет десяти. Разодранная до бедра штанина, обнажающая ногу, на первый взгляд без видимых глазу повреждений.

— Что случилось? — я подняла глаза на доктора Леруа. Тот дернул уголками губ при виде меня. В глазу сверкнуло стеклышко монокля.