Чтение онлайн

Тело действительно адаптировалось.

«Прогресс есть, — констатировал Рагнар. — Ещё несколько недель таких тренировок — и ты будешь готов к настоящему испытанию. Час в объятиях Пустоты… Это определит, достоин ли ты следующего ранга. Ты уже предвкушаешь испытание, мой Аколит?»

«Жду с нетерпением», — серьёзно ответил я.

Великое Ничто рассмеялось и исчезло.

Я поднялся на ноги, слегка пошатываясь.

Час. Шестьдесят минут. Если пятнадцать причиняют такую боль — каково будет провести под влиянием Пустоты целый час?

Но выбора не было. Только вперёд.

Я вышел из комнаты и направился вниз, где меня ждал ужин и несколько часов заслуженного отдыха.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

Новость о действиях барона фон Хаммерстайна застала меня за завтраком.

Василий прислал подборку статей из европейских изданий — все вышли одновременно, как по команде. Берлин, Париж, Рим, Мадрид, Лондон. Везде одно и то же: «Тёмный целитель из России», «Запрещённые методики графа Сереброва», «Проклятая маркиза и её загадочный лекарь».

Я читал заголовки, чувствуя, как внутри закипает злость.

Этот ублюдок решил отыграться и сделал это грязно, подло, но при этом с размахом.

— Шёпот, — произнёс я вслух, потому что рядом никого не было.

В особняке пока что не было слуг, а ремонтники сейчас работали на другом этаже. Охрана находилась снаружи.

«Да, хозяин?» — отозвался мой питомец.

«Ты ведь понимаешь, что он имеет в виду под 'тёмным духом»?

«Меня, наверное. Но он же не знает обо мне! Откуда ему знать, этому жирному придурку?» — возмутился Шёпот.

«Он не знает. Но ты помнишь проверку, которую ко мне подослал Ельцов? Генрих мог об этом узнать», — я отложил телефон и задумался.

Проверка в Петербурге действительно была, после того, как Шёпот уничтожил документы и деньги в сейфе барона Ельцова. Её результаты, насколько я понимаю, должны быть засекречены, но сам факт проверки остался в документах. Кто-то слил эту информацию Хаммерстайну.

А история с Николь… Да, её проклятие казалось всем неизлечимым. Да, я добился результатов, которых не смогли добиться лучшие европейские целители. Для постороннего наблюдателя это действительно выглядело подозрительно.

И проклятые розы в портальном комплексе Парижа… Французы замяли дело, но информация всё-таки просочилась.

Всё это вместе создавало ложную, но убедительную картину. Однако я не думал, что Хаммерстайн способен раскопать всё это в одиночку. Кто-то ему помогает.

Я взял телефон и начал звонить.

Первый, с кем я связался — маркиз де Мариньи. Они уже вернулись домой в Сен-Клу.

Мы немного поболтали, вспоминая свадьбу мой сестры, а затем я спросил:

— Персиваль, вы видели статьи обо мне в европейских изданиях?

— Видел. Это возмутительно. Чистейшая клевета! — голос маркиза звучал напряжённо.

— Вы понимаете, что это бьёт и по вашей репутации тоже? Если я «тёмный целитель», то значит, вы тот, кто доверил ему свою дочь.

— Прекрасно это понимаю, граф. Поверьте, я тоже собирался обсудить с вами этот вопрос. Мы будем бороться! — объявил маркиз.

— Бороться? — уточнил я.

— Род де Мариньи имеет некоторое влияние во французской прессе. Я уже дал указания — к вечеру выйдут опровержения. Мы представим ситуацию как есть: Хаммерстайн — озлобленный неудачник, который мстит за своё унижение в Женеве и на дуэли в Риме.

— Спасибо, Персиваль. Я это ценю, — произнёс я.

— Не благодарите, Юрий. Вы спасли мою дочь. Это меньшее, что я могу сделать, — ответил маркиз.

Сразу следом я набрал номер профессора Вандерли. Было приятно услышать его — на симпозиуме мы неплохо подружились.

— Ждал вашего звонка, граф Серебров, — произнёс он, как только взял трубку.

— Не сомневаюсь, Элиас. Что вы думаете обо всём этом?

— Думаю, что барон Хаммерстайн окончательно потерял рассудок. Он обвиняет меня в том, что я «продался русским». Меня! Человека, который столько лет безупречно служит целительскому сообществу! Всему мировому сообществу, невзирая на нацию, хочу заметить! — в голосе профессора звучала нескрываемая обида.

— Это оскорбительно, — искренне согласился я.

— Более чем. И я не собираюсь молчать!

— Что вы планируете?

— Помните, Хаммерстайн просил не разглашать некоторые детали того инцидента? Как он пытался подставить вас на симпозиуме, подослав фальшивого пациента, которому сам же и навредил? — спросил Вандерли.

— Шутите? — усмехнулся я.

— Честное слово, мне не до шуток. Я выложу всё! Каждую деталь, каждое доказательство. Пусть мир узнает, кто такой барон фон Хаммерстайн на самом деле! — выкрикнул Элиас.

В динамике послышался сигнал. Я убрал смартфон от уха и посмотрел на экран. Надо же, мне пытается дозвониться герцог Каттанео. Видимо, и до него дошли новости.

— Что ж, профессор, если вы готовы выступить на моей стороне — могу лишь сказать спасибо, — произнёс я.

— За что, Юрий? Я прекрасно знаю, что вы честный человек и талантливый целитель. А Генрих… Ну, он своё получит, — ядовито закончил Вандерли.

— Не сомневайтесь. Созвонимся позже, — попрощался я и тут же ответил на звонок Лоренцо, который продолжал добиваться разговора со мной.

— Здравствуйте, граф Серебров, — голос итальянца звучал холодно.

— Здравствуйте, ваша светлость.

— Перехожу сразу к сути. Я видел статьи о вас и должен сказать, они поставили меня в затруднительное положение.

— В чём же состоит затруднение? — уточнил я.

— В том, что мы собирались начать поставки ваших эликсиров в Италию на следующей неделе. Но теперь… — герцог замолчал.

— Теперь вы сомневаетесь, — констатировал я.

— Я должен думать о своём роде, граф, и своей репутации. Если выяснится, что я торгую продукцией «тёмного целителя»…

— Это ложь, ваше сиятельство, вы же понимаете это.

— Возможно. Но пока эта ложь на первых полосах всех европейских газет, я не могу рисковать. Мы отложим начало поставок до прояснения ситуации, — жёстко произнёс он.

Я стиснул зубы.

— Вы понимаете, что этим играете на руку Хаммерстайну?

— Я понимаю, что должен защитить свою семью и свой бизнес. Уверен, вы бы поступили так же на моём месте, — ответил герцог.

Он был прав. Но мне от этого не легче.

— Хорошо, ваше сиятельство, благодарю за честность. Надеюсь, ситуация скоро прояснится, — ответил я.