Чтение онлайн

И все решат, что это моя вина.

Изящно. Подло, но изящно.

Я наклонился к уху пациента и прошептал:

— Герр Эггер, я хочу сказать вам кое-что важное.

— Что именно? — он вздрогнул.

— О том, что барон Хаммерстайн с вами сделал, — ответил я, глядя ему в глаза.

Пациент побледнел ещё сильнее.

— Я не понимаю, о чём вы…

— Понимаете. Сколько он вам заплатил?

Эггер промолчал, но его взгляд всё выдал.

— Послушайте меня внимательно, — я говорил тихо, так, чтобы слышал только пациент. — Повреждения в вашей ауре — не случайность. Их нанесли намеренно. Причём недавно, несколько дней назад. И среди них есть одно, которое вы не чувствуете. Пока что.

— Что вы имеете в виду?

— Центральный канал перекручен. Он медленно пережимает соседние, нарушая циркуляцию жизненных потоков. Через несколько часов вам станет значительно хуже. А через сутки-двое вы умрёте. Скорее всего, от внезапного инфаркта, поскольку больше всего пережаты потоки, ведущие к сердечному центру, — объяснил я.

Пациент уставился на меня расширенными глазами.

— Это… это невозможно. Барон сказал, что всё обратимо. Что он восстановит меня после того, как…

— После того, как вы выполните свою часть сделки? Он обманул вас, герр Эггер. Повреждение необратимо. Он не сможет его исправить, даже если захочет.

— Но… — побледнел пациент.

— У вас есть выбор. Прямо сейчас вы можете признаться, что всё это — провокация. И тогда я вас вылечу. Или можете молчать — и умереть через пару дней в страшных мучениях.

Эггер молчал. На его лбу выступил пот.

— Решайте быстрее. Каждая минута на счету, — предупредил я.

Эггер закрыл глаза. Несколько секунд он лежал неподвижно, только губы беззвучно шевелились.

Потом открыл глаза и выкрикнул:

— Это всё провокация!

По залу прокатился шёпот. Целители переглядывались, не понимая, что происходит.

— Барон Хаммерстайн заплатил мне. Он сказал, что нужно попросить помощи именно у графа Сереброва. Что потом я должен буду обвинить графа в использовании тёмной магии. Сказать, что мне стало хуже от его методов, — продолжил пациент.

Шёпот превратился в гул. Все посмотрели на Хаммерстайна. Барон стоял неподвижно, и его лицо медленно наливалось багровой краской.

— Ложь! Этот человек бредит! — рявкнул он.

Эггер приподнялся на локтях и ответил:

— Нет! Вы обещали, что восстановите меня! Обещали, что это безопасно! А теперь граф Серебров говорит, что я умру!

— Успокойтесь, герр Эггер. Вы не умрёте, — я мягко надавил ему на плечо, заставляя лечь.

Повернулся к залу.

— Дамы и господа, прошу минуту внимания. Сейчас я проведу диагностику пациента и продемонстрирую, о каких повреждениях идёт речь.

Я создал диагностическое заклинание — большое, видимое всем присутствующим. Аура пациента проявилась над его телом, словно голограмма.

— Вот здесь, — я указал на деформированные центры, — видны следы недавнего вмешательства. Обратите внимание на характер повреждений. Это не травма — это намеренные манипуляции. А вот здесь находится скрытое повреждение. Канал перекручен так, что постепенно пережимает соседние. Без лечения пациент умрёт в течение суток-двух.

Зал молчал. Все смотрели на проекцию ауры, и даже скептики не могли отрицать очевидное.

— Приступаю к лечению, — объявил я.

Работа предстояла сложная. Хаммерстайн, при всей своей подлости, был хорошим специалистом. Его «ловушка» была сделана качественно.

Я начал с центрального канала — самого опасного повреждения. Осторожно, миллиметр за миллиметром, раскручивал перекрученный участок. Целительская энергия текла через мои пальцы, восстанавливая структуру.

Использовать Пустоту на глазах у всех я не собирался. Да и не требуется она здесь.

Эггер застонал.

— Терпите, — велел я.

Канал распрямился. Я укрепил его стенки, влил дополнительную порцию энергии для регенерации.

Теперь — деформированные центры.

Я аккуратно расправил первый, вернул в нормальное положение. Энергия хлынула по освобождённым каналам.

Во втором центре повреждения оказались серьёзнее. Пришлось буквально перестраивать структуру, восстанавливая разрушенные связи.

Третий центр — самый сложный. Хаммерстайн поработал над ним особенно тщательно, создавая видимость необратимой травмы. Но я видел, что под слоем повреждений находится здоровая ауральная ткань. Нужно только добраться до неё.

Я работал почти час.

Зал молчал. Все наблюдали за проекцией ауры, видя, как постепенно исчезают повреждения, как восстанавливается нормальная структура.

Наконец, я отступил от каталки.

— Готово.

Герр Эггер открыл глаза. Посмотрел на свои руки, пошевелил пальцами. На его лице появилось изумление.

— Я… я чувствую себя… Даже лучше, чем до всего этого, — прошептал он.

— Вам потребуется несколько дней отдыха, но полное восстановление гарантирую, — кивнул я.

Зал взорвался аплодисментами.

Вандерли поднялся с места, его лицо сияло.

— Блестяще, граф Серебров! Блестяще! — прокричал он.

Я поклонился, принимая овации. И краем глаза наблюдал за Хаммерстайном.

Барон стоял у стены, и его лицо стало пепельно-серым. Он понимал, что произошло. Понимал, что его план не просто провалился, а обернулся против него самого.

После мастер-класса ко мне подходили десятки людей. Поздравляли, жали руку, выражали восхищение. Я благодарил, улыбался, говорил положенные слова.

А вокруг Хаммерстайна разворачивалась совсем другая сцена.

— Генрих, нам нужно поговорить.— профессор Дитрих, пожилой немец с седой бородой, подошёл к барону.

— О чём? — буркнул Хаммерстайн.

— О нашем совместном проекте. Боюсь, я вынужден отказаться от участия.

— Что?!

— После того, что здесь произошло, я не могу рисковать репутацией, — жёстко сказал Дитрих и сразу же ушёл.

Хаммерстайн остался стоять с открытым ртом.

Но это было только начало.

Следом к барону подошла леди Кэмпбелл и с истинно английской холодностью заявила:

— Барон, я отзываю своё приглашение на эдинбургскую конференцию. При всём уважении, такие методы ведения дел неприемлемы, — она презрительно поджала губы.