Чтение онлайн

– Здесь был кто-то третий? – спросил Алекс и, посмотрев в глаза Макса, поежился. От подобных мыслей становилось не по себе.

– Думаю, был, но давно, – ответил Макс, подняв фрагмент человеческого тела.

Следов крови на нем не было, скорее, выглядел он так, будто руку отрубили и сразу же прижгли во избежание кровотечения. К тому же при ближайшем рассмотрении было видно, что она порядком высохла, но, несмотря на это, она сохранила свою первоначальную форму.

– То есть, получается… – Алекс хотел озвучить свою версию возникновения находки, но Макс жестом попросил его помолчать, будто опасаясь, что кто-то может их услышать.

– Думаю, что нужно изучить этот фрагмент. Может быть, он нам даст какое-нибудь полезное понимание взаимодействия радиации с органическим материалом. Я имею в виду, что-то новое, чего мы никогда не видели и не знали. Саркофаг не зря мне уже много лет не дает покоя. Здесь на каждом шагу что-то новое, необычное, необъяснимое. И все это было упущено мировым научным сообществом. Вот и пришлось все самому, – Макс извлек из кармана тонкий полиэтиленовый пакет и упаковал в него свою на ход к у.

Осмотревшись в поисках еще каких-либо фрагментов человеческих тел, Макс достал из болтавшегося за спиной рюкзака прибор непонятного на первый взгляд предназначения.

– Что это за агрегат? – Алекс изумленно рассматривал техническое устройство в его руках.

– Это? – Макс кивнул, указывая на прибор и скороговоркой начал рассказ. – Аппарат Кротова. В крышке укреплен диск из прозрачного органического стекла с клиновидной щелью для засасывания воздуха. Для определения количества воздуха, прошедшего через прибор, на наружной стенке корпуса помещен ротаметр. В верхней части корпуса расположен вращающийся диск, на который устанавливается чашка Петри. Засасывание воздуха в прибор осуществляется центробежным вентилятором, насаженным на ось электродвигателя. Поступающая в прибор струя воздуха ударяется о поверхность находящейся в чашке питательной среды, оставляя на ней микроорганизмы, и, обтекая электродвигатель, выходит через ротаметр наружу.

– Хитро, – протянул Алекс. – Думаешь, здесь поработали какие-то неизвестные ранее микроорганизмы?

– Почему нет? Понимаешь, здесь, как и во всем саркофаге длительное время шли разнообразные биологические процессы, но изолированно от того, что нам уже известно. Сюда попали фрагменты реактора, а значит, урановые и трансурановые элементы здесь так же прошли этапы окисления, разрушения, полураспада и прочее и прочее. Здесь эволюция могла пойти по еще одному альтернативному пути.

– Может быть. Такие факты заставляют полностью менять свое сознание.

– Да! Именно сознание и в этом вопросе, может быть, важнее всего остального! Ты понимаешь, что процессы, происходящие тут, безумно похожи на те, что протекали в районе урановых месторождений еще на заре развития земной жизни, ведь именно там она и появилась. А теперь здесь, в Чернобыле человеку удалось случайным образом создать изолированные друг от друга среды, в которых эволюция могла пойти уникальным путем в каждом случае. И в этих средах из общей начальной точки крупицы жизни выбрали свой уникальный и неповторимый путь.

– То есть, получается, что взрыв реактора не только воссоздал начальные условия возникновения жизни, но помимо этого еще и показал пути дальнейшего развития.

– Я об этом и говорю, тех неизученных знаний, которых здесь навалом, вполне хватило бы для того, чтобы познать основы мироздания. Но не в основах дело. Только представь себе ответ, который так мучил многие великие умы, здесь, на поверхности застывшей и остекленевшей лавы. Только природе на это потребовались миллиарды лет, а здесь все пошло значительно быстрее.

– Кто знает, может быть, некоторые современные месторождения урана – это всего лишь следы атомных станций из глубокого прошлого. И в таких же условиях зарождалась та микроскопическая жизнь, которая привела к появлению человека и этой атомной станции.

Этот разговор почему-то особенно сильно и четко отложился в голове Алекса. Наверное, это была последняя капля, которая развеяла все сомнения на счет правоты идеи Макса. Теперь, казалось, и в нем эта, на первый взгляд, нелепая надежда на попытку создать средство для выживания человечества, наконец-то нашла истинного сторонника.

Последствия землетрясения вдруг отошли на задний план. Оставалось одно желание – как можно скорее разобраться в том, что за фрагмент тела обнаружился в завалах. Время теперь явно было не на их стороне. Макс, едва добравшись до скромного лабораторного помещения, в которое Алекс попал впервые, с дрожащими руками отщипнул частицу эпителия и положил его на приборное стекло микроскопа. Время для него остановилось. И ничего вокруг не существовало. Сейчас весь его разум принадлежал только глазам, которые напряженно всматриваясь в окуляры, искали ответ на все вопросы, не дававшие ему покоя слишком давно.

– Я, кажется, понял. Смотри, – Макс отодвинулся от окуляров микроскопа и указал на фрагмент тела, – на ней нет признаков радиационного ожога, который должен был возникнуть при таком уровне излучения. То есть, кожа должна была хотя бы покраснеть, как при солнечном ожоге, или даже покрыться волдырями. И след от этого остался бы в любом случае, а здесь есть только очевидные механические повреждения.

– Что это значит? – Алекс смутно понимал, к чему клонит Макс, но пока не решался признаться себе в этом.

– Тут может быть только два варианта: либо к моменту взрыва этот человек был уже мертв, поэтому кожа не дала соответствующей типичной реакции, либо же реакция была, но не типичная.

– Что значит не типичная? – Алекс хотел еще что-то добавить, но в этот момент сооружение сотряс новый сейсмический удар, от которого здание издало очередной нестерпимый скрежет.

Алекс и Макс переглянулись. Ощущение надвигающейся катастрофы нахлынуло на них нарастающей беспокойной волной. Не теряя лишних секунд, Макс принялся собирать оборудование. Все, что только можно было унести за одну ходку, было упаковано. На это ушли считанные минуты, теперь же нужно было вновь выбраться в арку и укрыться в вахтовом помещении. Каждая новая волна дрожи, пробегающая по земле и заставляющая колыхаться массивное здание подобно карточному домику, могла привести к краху. Мгновения растягивались, и шаги по бетонному полу саркофага раздавались эхом, тут же сливающимся в унисон со стоном тектонических плит, приведенных в движение ядерным оружием. Он рвался наружу из недр несчастной планеты.

Недавние события вновь повторялись. И теперь, вырвавшись из бетонных объятий саркофага, люди замерли на мгновение, чтобы перевести дыхание, сбитое бегом с весомым грузом. Но то, что произошло в следующие мгновения, вновь оживило в их душах искренний ужас – что-то гигантское заскрежетало снаружи по своду арки, вызывая жуткую, оглушающую вибрацию. Казалось, что кто-то огромный провел по своду своим острым когтем, отчего арка содрогнулась и едва не обрушилась.