Чтение онлайн

Начнём с первой группы документов. В главе 3.6.4. я уже описывал микроволновый аппарат для уничтожения вшей, который был установлен в Освенциме. Я настоятельно рекомендую всем вам прочесть статью, написанную об этом инженером Гансом Юргеном Новаком; тогда вы поймёте, какие гигантские усилия предпринимали эсэсовцы в Освенциме, чтобы улучшить лагерную гигиену, при борьбе с эпидемией сыпного тифа[520]. Они явно пытались сохранить, а не погубить жизнь.

В одной из упоминавшихся ранее статей, посвящённой другой теме, Карло Маттоньо показал большую важность крематориев в деле улучшения лагерной гигиены и сохранения жизней узников Освенцима[517].

Инженерная группа из Германии, о которой я упоминал выше, провела своё собственное исследование, подсчитав общую стоимость строительных работ в Освенциме, указанных в документах[574]. В переводе на нынешний курс СС потратил сумму, равную более чем одному миллиарду долларов США, то есть примерно по тысяче долларов на каждого заключённого, будто бы убитого там.

С: Миллиард долларов? Что ж, это был весьма дорогой лагерь смерти, особенно если учесть, что пули стоили копейки!

Р: Да уж... Сравните это с настоящими лагерями смерти, возведёнными после войны американцами вдоль Рейна, где в 1945-1947 годах погибли сотни тысяч немецких военнопленных — из-за отсутствия пищи, воды и медицинской помощи[575]. Всё, что нужно для лагеря уничтожения, — это колючая проволока и несколько надзирателей, какая-то пара тысяч долларов.

С: Но ведь Освенцим был не просто лагерем смерти, а трудовым лагерем. Вполне возможно, что эсэсовцы тратили такие деньги на содержание трудоспособных узников (правда это стало происходить уже после начала эпидемий). Но это ровным счётом ничего не говорит о судьбе нетрудоспособных узников.

Р: На первый взгляд, вы вроде бы правы. Однако здесь имеется одна загвоздка. Легенда повествует о том, что по прибытии в лагерь доктора-эсэсовцы сортировали заключённых на трудоспособных и нетрудоспособных. Последних будто бы отправляли прямиком в газовые камеры, и уж никак не оказывали им медицинскую помощь. Впрочем, в то же время в лагере бушевала эпидемия тифа, в результате которой тысячи заключённых утратили трудоспособность. И этих людей, вместо того, чтобы отправлять в «газовые камеры», переводили в лагерный госпиталь, где за ними ухаживали до тех пор, пока они не поправлялись.

С: Как, в Освенциме был госпиталь для заключённых?!

Р: Да, был. Большая часть Биркенау была превращена в больничную зону. В Освенцимском музее хранятся бесчисленные тысячи медицинских карточек, доказывающих, что лагерь тратил огромные деньги на уход за больными узниками. А в соседнем лагере из Райско, в 1942 году, Ваффен СС даже построил специальную санитарно-бактериологическую лабораторию (Hygienisch-bakteriologische Untersuchungs-Stelle), имевшую целью улучшение лагерной гигиены. Документы этой лаборатории ясно показывают масштабы борьбы с эпидемиями[576]. И коль уж мы заговорили об этом: прямо сейчас невероятно плодовитый исследователь Карло Маттоньо завершает солидную работу, основанную на оригинальных лагерных документах, в которой показывается весь размах освенцимской системы здравоохранения^].

С: Что ж, это весьма сильно противоречит понятию лагеря уничтожения.

Р: Позже я приведу ряд показаний бывших узников о времени, проведённом ими в госпитале Освенцима.

Встаёт неизбежный вопрос: если лагерные власти делали такие огромные усилия, чтобы не дать узникам умереть, то почему они не делали то же самое и для узников, которые по прибытии в лагерь были больны или ослаблены?

А сейчас давайте перейдём ко второй группе документов — тех, в которых встречаются так называемые кодовые слова, о которых я уже упоминал в начале этой лекции (глава 3.3). Нигде в лагерных освенцимских документах не упоминаются массовые убийства. Однако утверждается, что для них использовались специальные кодовые слова, такие как «особое обращение», «особые меры», «особые акции», «зондеркоманды» и так далее. Карло Маттоньо посвятил этой теме целую книгу. В ней он рассматривает все найденные им документы, в которых встречаются выражения подобного рода[578].

Вот один пример того, как традиционная историография искажает совершенно безобидный документ, содержащий такой термин, как «особая акция»[579]. 16 декабря 1942 года немецкая тайная государственная полиция (Гестапо) провела в Освенциме «особую акцию из соображений безопасности, охватившую всех гражданских рабочих»[580]. Значит ли это, что Гестапо принялось убивать немецких гражданских заключённых, которые были им нужны для строительства лагеря?

С: Вряд ли.

Р: Тем не менее, холокостовцы утверждают именно это[581]. Факт, однако, состоит в том, что летом 1942 года в лагере Освенцим из-за эпидемии сыпного тифа был введён длительный карантин. Долгое время никому, в том числе гражданским рабочим, нельзя было покидать лагерь, что в итоге вылилось в забастовку этих рабочих. В результате гестаповцы пошли на «особую акцию», выходившую за рамки их повседневной работы, и опросили «всех гражданских рабочих», для того чтобы найти выход из сложившейся ситуации[582]. Было принято следующее решение: «Ввиду этого крайне необходимо разрешить [всем гражданским рабочим] покинуть лагерь в период с 23 декабря 1942 г. по 4 января 1943 г.»[580]

22 декабря, через четыре дня после «особой акции», гражданские рабочие были очень даже живы: на следующий день 905 довольных человек отправилось в рождественский отпуск, который длился до 3 января![583]

С: Но всё же должны быть и такие документы, в которых имеется явная связь между такими выражениями, как «особое обращение», и казнью.

Р: Конечно. Один такой документ, к примеру, говорит о том, что наказанием за серьёзные преступления должно быть «особое обращение через повешение»[584]. В других случаях, однако, выражение «особе обращение» относится к весьма благоприятным вещам. Так, для высокопоставленных лиц враждебных государств, попавших в плен, «особое обращение» означало размещение в роскошных отелях с королевским обращением[585]. Это говорит о том, что значение термина всегда зависит от используемого контекста. Если в каких-то документах «особое обращение» относится к казни или убийству, то это вовсе не означает, что оно имеет данный смысл во всех без исключения случаях.

С: Сто процентов. Такие выражения крайне часто встречаются в обиходе; они означают всего лишь то, что какая-то вещь не вписывается в стандартные понятия. Когда кто-то пользуется «особыми привилегиями», это же не означает, что его убивают. Почему с «особым обращением» дело должно обстоять как-то по-другому?

Р: Полностью согласен. Маттоньо обнаружил, что в случае с Освенцимом большинство изученных им документов из различных архивов использует подобного рода выражения для описания мер по улучшению лагерной гигиены[586]. Здесь основные усилия лагерной администрации вновь были направлены на снижение смертности, в соответствии с директивами, полученными на самом высоком уровне[587]. Маттоньо не нашёл в архиве Центрального строительного управления Освенцима ни одного документа, в котором это выражение использовалось бы в связи с казнями. Противоречивые толкования, данные официальными историками, основываются на ложных трактовках, поскольку соответствующий контекст либо был неизвестен, либо был попросту проигнорирован.

С: Или же, как добрые антифашисты, они были вынуждены снова и снова прибегать ко лжи.

Р: Бог их знает. В любом случае, исследование Маттоньо выбивает почву из-под ног принятого толкования этих гипотетических кодовых слов. Тезис о кодовых словах был опровергнут более чем убедительно.

С: Но зачем тогда были нужны все те селекции, которые осуществлялись на печально знаменитом железнодорожном вокзале Освенцима, если не для «газовых камер»? Или вы отрицаете и то, что такие селекции имело место?

Р: Нет, ни в коем случае. Вообще-то использовалось выражение «сортировка», а не «селекция». Нет никаких сомнений, что такие сортировки действительно имели место. Когда в лагерь поступают сотни и тысячи заключённых, обязательно должно проводиться какое-то распределение. Этих людей ведь надо было куда-то отправлять. А трудоспособных узников нужно было отбирать согласно их профессии.

В этой связи я хотел бы процитировать бывшего узника Освенцима Арнольда Фридмана. На первом процессе Цунделя, состоявшемся в 1985 году, свидетелю обвинения Фридману (О) были представлены военные фотографии такой селекции, опубликованные в «Освенцимском альбоме»[588]. Между ним и адвокатом защиты (В) завязался следующий диалог.

«В: Хорошо. Переверните ещё раз страницу. Мы видим перед собой страницы 28 и 29. Это процесс селекции?

О: Если быть точнее, на стр. 28 изображён процесс селекции, а на стр. 29 — допрос какого-то человека.

В: Да, именно так.

О: И, если позволите мне пояснить, если вы хотите знать, что это был за допрос, они искали людей, имеющих специальность, даже среди пожилых людей, прежде чем отправлять их дальше. Они спрашивали, если среди них есть врачи или определённые люди, которые их на тот момент интересовали, такие как инженеры.