Чтение онлайн

– Пусть бы этот Хаген - сын дверга и смертной девы, пусть бы нет у него души, как думает Карл Финнгуссон, это ничего не меняет. Ныне такие времена, что любой и всякий может быть потомком любого и всякого. Есть у меня знакомый тролль, Мольд Зануда, и я ничего плохого не могу о нём сказать, кроме того, что он выдающийся зануда. Что же до того, должен ли сын держать ответ за отца, то законы богов ничего об этом не говорят.

– Благодарю тебя, годи, и тебя, престур, вы можете присесть, пока не вцепились друг в друга, - при этих словах конунга все засмеялись, даже Карл скупо усмехнулся. Король же спросил:

– Скажи нам, Олле лагеман, что говорят законы людей в таких случаях, раз уж молчат законы богов?

– На такой случай законов нет, ибо то небывалое дело. Но в том случае, когда свободный человек вступит в близкую связь с благородной девой, он должен, если не хочет с ней жить как муж с женой, заплатить выкуп чести ей либо её родичам. Размер же выкупа...

– Всё, довольно, Олле, - прервал законоведа конунг, - я всё понял. Это дело не стоит и медяка.

Зал зашумел, ибо по словам короля вышло так, что честь ничего не стоит.

– Я всё обдумал, пока наши мудрецы ругались, как птицы на базаре, - продолжал Арнгрим, - и у меня готов приговор. Слушайте же! Пословица говорит, что, кто вспомнит былое, тому ворон вырвет глаз, но ещё говорится, что тому, кто былое вовсе позабудет, ворон вырвет оба. Я ничего не забыл, как тут кому-то кажется. Но! У меня нет к тебе ненависти, сын Альвара, - это первое. Второе - для мести выбирают лучшего человека в роду, а ты, подсудимый, вряд ли можешь считаться лучшим в роду своего отца. Кроме того, я, как ни крути, твой родной дядя, и мне горько, что мы так с тобой повстречались, и нет моего желания отвечать на том свете за... э... племяноубийство. В-третьих, за поруганную честь моей сестры Хельги мой отец Арнкель конунг славно отомстил тем, кто поручился за Альдо ван Брекке. Теперь о битвах под Шлоссендорфом и под Броквеном поют песни! Верно, Сигвальд годи? Хороша ль была месть?

– Куда уж лучше, - бросил старик угрюмо.

– А мунд за мою сестру уплачен, и тебе ведомо, Карл Финнгуссон, куда он пошёл, не так ли?

– Так, Ваше Величество, - пробормотал Карл.

– Исходя из всех этих соображений, - улыбнулся король торжествующе, - для твоей же пользы, племянник, приговариваю тебя к пожизненному изгнанию из Сторборга. Не смей приближаться к столице менее чем на три раста, а лучше на четыре, ни сушей, ни морем, ни пешком, ни верхом, никак вообще. В ином случае никто тут не даст за твою жизнь и дохлой чайки. Впрочем, лучше бы тебе вовсе покинуть Вестандир. Твоё слово, юноша!

– Я нижайше благодарю Ваше Величество, - низко поклонился Хаген, - однако есть у меня просьба. Всего одна. Не думаю, что её трудно будет удовлетворить.

Все снова зашумели, возмущённые наглостью изгнанника. Парень же продолжал, глядя немигающим взором на преподобного:

– Позвольте мне перед уходом посетить ваш храм старых богов.

– То дело нетрудное, - милостиво кивнул конунг, - эй, годи, забери этого человека с собой, ибо теперь ты за него в ответе, пока он не покинет Сторборг.

– Дурное дело - отправляться в путь на ночь глядя. Заночуешь у меня, а на рассвете ступай, - сказал Сигвальд годи.

– Ты не спросил, зачем мне в храм, - заметил Хаген.

– Нет нужды, - хмыкнул старик.
– Я же видел, на кого ты смотрел.

Тогда Хаген подумал, что надо бы лучше скрывать свои мысли.

В Альхёрге, в столичном храме всех богов, было куда просторнее и светлее, чем в святилище Грима. Там действительно стояли идолы и алтари всем асам и ванам, которых знал юноша. Нужный кумир он обнаружил сразу и поразился, насколько отличается Эрлинг в Гримхёрге от здешнего. В горах возвышался над алтарём Ужасный, Мрачный, Мудрый, бог рун и колдовства, повелитель воронов, наставник шаманов и сказителей. В Альхёрге же сидел на престоле деревянный Князь Асов в алом плаще, в блестящих позолотой доспехах, весь увешанный золотом и оружием, Податель Побед, Отец Ратей, Вершитель Битв, покровитель конунгов, бог власти и сражений, воинов и вождей. Впрочем, для Хагена так было даже лучше. Взяв золотое священное кольцо с алтаря, он поднял его над головой и произнёс, глядя в глаза божества:

– Вот я, Хаген сын Альвара сына Свалльвинда сына Хёгни сына Альвира из рода Фьёрсунгов, ныне клянусь на кольце, что настанет день, когда я отомщу Карлу Финнгуссону, жрецу Белого бога, отомщу тому, кто зовёт себя преподобным Кристофером, за оскорбление, которое тот нанёс моему отцу и мне самому. Пусть мне придётся ждать много зим - я терпелив. Ибо только раб мстит сразу, а трус никогда. Клянусь тебе, Эрлинг Вельфатер, что однажды Карл Финнгуссон проедется на твоём коне. Я, Хаген сын Альвара, - клянусь.

Сигвальд годи кивнул, принимая клятву и полмарки серебра - не положенную плату, но благодарность и задаток на будущее.

За ужином Хаген спросил:

– Скажи, Сигвальд годи, ведь не случайно твои родичи проезжали сегодня мимо монастыря?

– Не случайно, - кивнул хозяин, отирая пивную пену с усов.
– У меня было видение. Хромой пёс-хаунд загнал лемминга и хотел его загрызть. Катла говорила, когда отнесла тебя на скалу, то положила тебе оберег - костяного лемминга. Нетрудно было догадаться.

– А кстати, при тебе ли тот оберег?
– спросила дочь Сигвальда.

– Увы, - покачал головой Хаген, - я отдал его, чтобы пройти посвящение Эрлингу.

– Вот оно как!
– вскинул бровь годи.
– На самом деле редко кто отваживается посвятить себя этому божеству. Мало кому хорошо живётся под тенью ворона.

– А ты, добрый хозяин, кому себя посвятил?
– Хаген сдержал икоту: ужин был сытный.

– А это не твоё крысячье дело, - беззлобно заметил Сигвальд.
– Впрочем, мог бы сам догадаться: мой бог - Тэор, Гневноревущий, Могучий, Защитник людей и богов.

– Раз уж зашла речь о защите, - сказал юноша как мог сердечно.
– Благодарю тебя и твой род, что уже трижды спасли мне жизнь. Ты не дал людям убить моего отца, Катла Добрая снесла меня в горы от мести матери, а твой сын, да пребудет с ним удача и всяческое счастье, заступился за меня перед проповедником. Я навеки ваш должник, и, надеюсь, доля выпадет, чтобы вернуть долг. Но позволь спросить: отчего ты сегодня стал на мою сторону на суде?

– Не от большой приязни, поверь, - Сигвальд беззастенчиво рыгнул, Катла бросила на отца укоризненный взгляд, но старому годи было всё равно.
– Твой батюшка сильно меня разгневал, и злость моя не стала с годами меньше. Нет у меня причин звать тебя другом, как уже было сказано. А на суде я выступил из-за этого божьего пса Карла. Назло нашему святоше. Мы с тобой оба хейдманы, мы верны старым богам, а ионитов развелось теперь столько, что уже и убивать их нельзя. Ну да тебя это, сдаётся мне, не остановит.

– А как ты думаешь, отчего король меня помиловал?

– Арнгрим конунг воспитывался с братом Арнаром в Аскефьорде. Там правит Асмунд ярл, и никто не скажет, что это неправедный властитель. Арнгриму впрок пошла учёба, так что, милостью асов, твой дядька будет более удачливым конунгом, чем его отец.

Наутро Сигвальд сказал:

– Слушай совет, коль он тебе нужен. Иди отсюда на север. Там есть большой хутор, он называется Сельхоф. Его держит Буссе Козёл из рода Селингов. У него летом всегда собирается много людей, может, и ты ему пригодишься, или он тебе. Не боишься тяжёлой работы?