Чтение онлайн

– Вам за что платят, братья мои?
– ласково спросил Кристофер, кладя руку на плечо Трюггви.

– Не за убийства, - твёрдо сказал Агни.

– Ну, коли так...
– Кристофер перекрестился, достал у того из ножен лангасакс...

Хёгни не испугался - просто удивился. Надо же, какие обличья подчас принимают норны. Впрочем, одежда священника весьма походила на женское платье.

– Хэй, Карл Финнгуссон!
– громыхнуло эхо.
– Чем провинился этот юнец?

Мимо монастыря шли люди, по виду - местные селяне. Над ними на пару голов возвышался статный муж средних лет. Рядом держалась невысокая русая госпожа, тревожно вглядывавшаяся в лицо Хёгни.

– Иди себе с богом, Стигвард сын Сигвальда!
– посоветовал Карл.

Названный Стигвардом свернул в гору, положив руку на изголовье секиры на поясе. Русая женщина следовала за ним. Крестьяне начали останавливаться.

– Ступай, говорю тебе, и дай свершить правосудие!
– раздражённо бросил священник.

– Удовлетвори моё любопытство, - Стигвард стал между Хёгни и Карлом, с вызовом глядя в глаза проповеднику. Стражи растерянно переводили взгляды с одного на другого.

– Будь проклят и ты, и весь твой род, - процедил Карл, не отводя тяжёлого взора, - вечно вы влезаете, куда не просят. Знаешь, кто это? Это - умскиптинг, ублюдок, за отца которого, ничтожного дверга, заступился твой отец. А потом ты, Катла Добрая, - последнее слово священник выплюнул в лицо русой женщине, - спасла его. Хотя должна была умертвить. Избавить мир от скверны. Теперь ты, Стигвард, хочешь сохранить ему жизнь?!

– Не хочу, - спокойно отвечал сын местного годи. Развернулся, положил руку на плечо Хёгни, оглядел его. Заметил насмешливо, - волка узнаешь по волчьим ушам.

Хёгни, обречённый смерти, молчал. Но в сердце робко шевельнулась надежда.

– Сегодня будет весело, - сказал Стигвард.
– Пусть конунг решит это дело.

Суд собрали тем же вечером - благо, Арнгрим конунг был не слишком занят. Да и повод выдался куда как знаменательный - не каждый день удаётся вынести приговор потомку врага королевского рода! Впрочем, король не пожелал привлекать к этому делу городской тинг, потому заседали в замке, в престольном зале.

Хёгни подумалось, что это весьма забавный способ познакомиться с роднёй, погостить под кровлей, поглядеть, как живётся в благородным людям Страны Заливов. Сердце весело стучало в груди. Казнят? Ну так и пусть! Всё не от руки проповедника.

Благородные люди шумели, глазели на подсудимого, тыкали пальцами. Кто-то сердито ворчал, кто-то шутил, но всем было любопытно. В зале было тесно - Арнгрим созвал не только советников, но и свидетелей из числа горожан, чтобы те потом объявили волю короля народу. Вот все заняли места, и конунг трижды ударил армбаугом о стол, начиная суд.

– Для начала пусть подсудимый встанет и назовётся, - повелел лагеман.

Хёгни повторил то, что сказал Карлу. Проповедник сидел тут же, в первом ряду - тёмная глыба, полная холодной злобы. Хёгни было отрадно видеть, как тяжело священнику ходить, как его лицо вздрагивает при каждом шаге. Не ведал, какая участь грозит ему самому.

– Твоего отца зовут Альвар, - уточнил конунг.
– Скажи нелживо, не тот ли это Альвар, что приходится сыном Свалльвинду, что правит в Круглой Горе и с которым мы прежде торговали?

– Нет, - не моргнув глазом солгал юноша, - это другой Альвар, известный ювелир.

– Отчего люди из Шлоссендорфа за него поручились?

– Это давняя история. Откуда бы мне знать?

– Воистину. Ты знаешь, какое оскорбление твой отец нанёс моему роду?
– спросил король.

– Да, Ваше Величество, - поклонился Хёгни.

– Так зачем же ты посмел сюда явиться?
– недоумённо спросил Арнгрим Арнкельсон.

– Хотел поговорить с матерью, - честно сказал Хёгни, - с твоей сестрой, Арнгрим конунг. А уж о чём, так это, прости за дерзость, моё дело да её, а больше ничьё.

– Часто обречённый дерзок, - усмехнулся король и обратился к священнику, - теперь ты скажи, Карл Финнгуссон, зачем ты хотел убить этого человека?

– Добрые люди!
– преподобный нашёл силы подняться, стал перед залом, откинул капюшон, чтобы все видели изуродованное лицо.
– Вот какие увечья нанесли мне колдовством соплеменники отца этого человека. Но не за себя хотел я отомстить, а за поруганную честь моего конунга, славной памяти Арнкеля Арнгримсона! И за поруганную честь его дочери, которая, как вам ведомо, искупает грехи юности в нашем монастыре. И ещё за то, что он одним своим присутствием осквернил дом невест Йона, нашего Спасителя.

– Как же он его осквернил?
– поднялся могучий старик в простых небелёных одеждах, рядом с которым сидели Катла и Стигвард.
– Это по виду обычный юнец, каких сто на сотню, нет у него ни рогов, ни хвоста, и болотом не пахнет. Может, у него руки в крови? Нет? Может, он справил нужду в неположенном месте? А может, у него на лице колдовская маска, как у его отца?

– Может, и маска!
– воскликнул Карл.
– Принесите распятие и святую воду, и я его проверю!

– Нет нужды, - возразил король, - пусть бы он даже горный тролль. Троллем быть не стыдно, стыдно вести себя подобно троллю, а подсудимый пока ни в чём не провинился.

– Это не человек, Ваше Величество, - настойчиво произнёс Карл, - это отродье дверга, подземного карлика, он зачат и рождён в скверне. Его следует предать смерти!

– Почему ты даёшь такой совет, преподобный?
– спросил король.

– Потому что у таких тварей нет души, - убеждённо заявил Карл.
– Это просто кусок плоти, по недосмотру Властей Небесных наделённый речью.

Конунг обвёл взглядом собрание:

– Кто скажет в защиту Хагена сына Альвара?

– Я, Сигвальд годи, сын Сигварда, - прогудел старик в белом, выходя вперёд.

– Ты не можешь говорить в его защиту, - возразил Карл, - ты друг его отца!

– Скажи, Сигвальд годи, друг ли ты Альвару двергу?
– спросил Арнгрим конунг.

– Мирно горит пламя дружбы, - изрёк старик нараспев, - полных пять дней, а настанет шестой, пламя погаснет, и дружбе конец. Я не назову другом или сторонником Альвара дверга, как не зову ни другом, ни врагом его сына. Всё ж я имею что сказать в его пользу. Прежде всего, и это не понравится тебе, король, - твоя сестра Хельга поступила недостойно, что повелела убить ребёнка. То, что прежний конунг оправдал то решение, не делает его более достойным. Да, в голодные годы детей оставляют в лесу, но никто не говорит, что это хорошо, и коль есть возможность, подобных деяний надо избегать. Возможность - была. То скверное дело - мстить детям. Ибо потомки - дар богов, и люди сильны этим даром, и не стоит им пренебрегать!

– Ересь! Богохульство!
– закричал Карл.
– Ублюдка не крестили...

– Нет богохульства, - загремел перстнем Арнгрим, призывая к порядку.
– По воле моей, и моего отца, и моего деда, во всём Вестандире люди могут молиться каким угодно богам, если не нарушают закона. Но продолжай, Сигвальд, хоть и не по нраву мне твои слова.

– Благодарю, конунг, - снисходительно молвил годи, а Хёгни подумал, скрывая усмешку, что когда этот старик ходил в викинги, нынешний конунг тоже ходил, но только пешком под стол.