Чтение онлайн

А за окном злорадно скалятся тролли.

– Быстрее, Антис, - обернуться, прикрикнуть на упитанного юношу, пожалеть бедную лошадь, пожалеть, что влез в это дело из уважения к его матери, - давай, ходу!

– Но там...
– лепечет Антис, у него трясутся щёки от обиды и гнева, - там... они...

– Они мертвы, - викинг жёстко рубит слова, точно серебро на пиру, - ты им ничем не поможешь! Они мертвы ради тебя - не напрасно ли?

Двое скачут на север. Их преследует дюжины полторы головорезов. Ни одной лишней минуты покоя. Только вперёд. По рёбрам гор. По скальным тропам. По руслам тощих рек. Под безжалостно-синим небом, под плащом Эрлинга. Но - камни ли плачут, иль человечье дитя?

– Отродье тролля!
– восклицает Антис.
– Убей его!

– Экий ты кровожадный, - смеётся Хаген.
– Он, верно, потерялся. Повезём его к мамке.

– Ты любитель детей, Хаген?
– ехидничает Антис.
– Не вы ли, викинги, забавы ради подбрасываете людских младенцев на копья?

– Так то ж людских, - Хаген умиляется сердитой рыжей мордочке, заворачивает карапуза в плащ, - людских младенцев сто на сотню. А это троллёнок. Экий забавный.

И топот копыт. И - тупик. И грохот в горах: тролли не так уж боятся солнца.

Но нет солнца над стольным градом Хлордвиком, над Громовой Бухтой, взятой в осаду волками Эрика Эгильсона, прозванного Волчьей Пастью. Волки воют и грабят округу. Третий месяц подряд. А люди в городе мрут от голода и холода. Прибудет ли по весне подмога?

– Поле боя, - говорит Хаген сам себе, сжимая в зубах стылую трубку.
– Поле боли. Поле для игры в тэфли. Какая занятная не-игра... Некуда отступать. Позади - Море. Мы двинем вперёд короля. И ладью на правом краю. Под бой. Но - под защитой советника. Вот так. SkАk ok mАt.

– Знаешь, чем игра в тэфли отличается от игры престолов?
– спрашивает красавчик Олаф, чародей Олаф, Олаф Падающий Молот. Ученик Видрира Синего из Золотого Совета. Совет одобрит того короля, кто устоит завтра на поле.

" - Я ненавижу твоё красивое лицо, Олаф", - хочет сказать Хаген, но говорит иное:

– Ну и чем же?

– Отсутствием правил. Люди - не фигурки из моржового зуба. Уверен, что выстоишь?

– Мы, ублюдки, народ стойкий. Сам, верно, знаешь.

И ветер. И буря. И натиск. И кровавый дождь. И ливень Эрлинга. И гневный рык Тэора. И побратимы, которые падают. Умирают. Но - держатся.

А потом - багровый туман в глазах.

Рагнарёк. Наш Рагнарёк.

И - праведный суд.

– Что ты хочешь увидеть перед смертью?
– спрашивает тот, кто был Хагеном.

– Море, - спокойно говорит тот, кто остался Волчьей Пастью, пусть и без зубов.

– Ты больше не увидишь Моря. Приступай, мастер Кернах...

Крики воронов. Хравен Увесон потом весьма жалел Эрика, что странно для него.

Но Хаген ничему не удивится в разрушенном мире.

– Мы принесли в жертву целый мир, и теперь нам нет в нём места. Нет, я не останусь. Прости.

Гнев короля? Нет. Лишь печаль.

– Я люблю тебя, Асгерд Сольвейг. Ты будешь меня ждать?

– Ты вернёшься?

– Живой или мёртвый.

– Тебе открою в любом случае.

И - небывалое чудо - крошка Кэтлен на руках. И своя земля. И тын с черепами. И вороны.

И снова - ветер. Взмах весла. И брызги холодных волн.

Слёзы на щеках.

И могучая, нутряная песня кракена. Ужас глубин. Против него бессильны чары, мечи и молитвы. Против него не выстоял в своё время даже Хеннинг Вихман. И гарпун в руках кажется детской игрушкой. Но время для игр... где оно, то время? Свой гарпун ты можешь засунуть себе в зад, Хаген Альварсон, и повертеть. И, может, даже получить удовольствие.

– Ты любишь загадки, повелитель бездны?

– Удиви меня, смертное создание.

И долгий путь по заснеженным равнинам. Домой. В Залив Воронов.

...стучат по небосводу восемь копыт. Копьё вросло в десницу. Грозовые тучи на плечах. Туман в бороде. Холод. Старый, знакомый, приятный холод.

А вместо воронов - чайки.

Йолль Хёгни встречал с Тундом и жителями Гримхёрга и жил там до праздника Торри. Было весело, хотя сын Альвара, конечно, изменился. Стал сдержаннее, задумчивее, улыбку его тронула тень печали, а взгляд обрёл потаённую глубину. О том, что случилось в канун Йолля, не говорили: Хёгни не хотел, а Тунд не спрашивал.

Вместо этого старик взялся учить юношу искусству толкования рун. Умения, мол, котомку не тянут. Хёгни старательно вникал в тайную науку. С разрешения хозяина вечерами почитывал книги из его собрания.

Прощаясь, Хёгни спросил:

– Как мне отблагодарить тебя, Тунд Отшельник?

– Вырасти свою судьбу, родич конунга, - улыбнулся старик.
– Чтобы даже мы, в этой убогой глуши, услышали о твоих свершениях. Большего не прошу. Но и меньшего не жду.

И повесил на шею Хёгни новый оберег вместо уничтоженного костяного лемминга: дубовый кружок с вырезанной руной Рейд, окрашенной кровью самого Хёгни. Парень удивился, но ничего не сказал. Лишь поклонился Отшельнику до самой земли.

– Эрлинг да пребудет с тобой, - тихо сказал Тунд, - хочешь ты того или нет.

6

Весной Хёгни неудержимо потянуло в дорогу.

Собственно, он и в прошлом году не мог дождаться дня Соммаркема, чтобы отправиться в море на "Скегле". Но теперь его охватило новое, доселе неведомое чувство. Сон бежал прочь, учёба не шла впрок, юноша даже похудел на пару-тройку пундов. А перед глазами стояли скалистые фьорды Вестандира, северного края предков его матери. Те перемены не остались без внимания близких, но на все расспросы Хёгни лишь отмалчивался и тихонько вздыхал.

А потом плюнул на всё и начал собираться в дорогу, не дожидаясь Соммаркема. Не говоря никому ни слова. Только нашёл спозаранку Бьяргу дочь Боги, пока Кьялак дворецкий не успел задать слугам работу. Невольница, надо сказать, превратилась в хорошенькую девушку - по меркам двергов, разумеется. Увидев Хёгни, она обрадовалась и удивилась: сын Альвара всё реже находил время для друзей детства. Это раньше они могли носиться по двору весёлой гурьбой. Ныне же приход этелинга стал для неё честью.

– Окажи мне услугу, Бьярга, раз уж таково твоё имя, - пошутил Хёгни, не улыбаясь, - передай это Хрейне коне. Или Альвару Свалльвиндсону, коль увидишь его раньше.

С этими словами Хёгни передал девушке сложенный вчетверо клочок пергамента. Читать руны Бьярга не умела: кто бы учил рабыню? Но лица, будучи отнюдь не дурой, читать научилась. Грустно посмотрела на записку, потом на Хёгни, снизу вверх:

– Ты нас покидаешь? Навсегда?

Хёгни попробовал улыбнуться. Ничего не получилось. Рот нелепо искорёжило.

– Дам тебе двадцать марок за помощь. Дал бы больше, но как знать, какие расходы предстоят.

– Откупаешься?
– опустила глаза Бьярга. Оскорбилась? Рабыня?