Чтение онлайн

– Я хотел бы переговорить с тобой с глазу на глаз, Мар хёвдинг. Если можно.

– Ну, прогуляемся, - кивнул Дюггварсон.

Надобно сказать, Арнульф ни с кем не делился своими замыслами относительно похода на Эрсей, кроме Крака и Хагена, да и тем настрого приказал молчать. Каково же было его негодование, когда на праздник Хлорриди к нему подошёл Мар Тощий и негромко спросил:

– Слыхал, тут кое-кто собрался разграбить Эрсей?

– И от кого ты это слыхал?
– осведомился Арнульф, недобро глядя на Крака.

– От одного лемминга.

Седой влепил Хагену звонкий подзатыльник. У парня загудело в ушах, перед глазами поплыли красивые разноцветные пятна, а из носа вылетела козявка, которую он никак не мог выковырять, пролетела над столом, словно чайка над фьордом, и влепилась в оконную ставню.

– Эти побои тоже на мне, - сказал Мар юноше, - сочтёмся. А тебе, Арнульф сэконунг, я так скажу, что коли ты идёшь по осени на Эрсей, то тебе пригодится подмога. Там будет много людей, и не все из них - рабы да бонды.

– Зачем бы мне тебя брать?
– буркнул Арнульф.
– Меньше доля в добыче...

– Сокровищ там полно!
– отмахнулся Мар.
– Всем хватит. А мне надобно сквитаться там с одним человеком, и я надеюсь застать его на Эрсее. С неким весьма опасным человеком.

– Если ты про Атли Ястреба, так я знаю, где он гнездится, - Арнульф поднялся из-за стола и начал мерить шагами покои. Затем остановился напротив Мара, склонив голову набок, и вперил в него немигающий орлиный взор, - скажи, ты любил Ингрид?

Мар побагровел, нахмурился и молча коротко кивнул. Его зубы скрипели так, что Хагена пробрала дрожь - мрак чужого горя ужаснул его больше, чем гнев вождя. А вождь усмехнулся:

– Думается мне, ты не станешь слишком ценить свою жизнь, как дойдёт до дела! Есть ли у тебя корабль и люди? Будут ли готовы отбыть к началу осени?

– "Дюфнар" стоит в Эльденбю, - проговорил непослушными губами Мар, - при мне четырнадцать бойцов, и столько же соберу в срок. Только не знаю, чем их кормить...

Тогда Седой вздохнул и отсчитал ему с десяток гульденов:

– Одалживаю в рост: по две марки с гульдена.

– Ты сделался презренным ростовщиком, Арнульф сэконунг?
– ехидно бросил Крак.

– Спасибо, достойный сын Ивара, - поклонился Мар, - но может статься, что тебе не с кого будет спросить этот долг.

– Тяжко это горе, но его мы скроем, - уверил его Арнульф.

И до самого отъезда об этом не говорили.

Тем же вечером, когда все напились, нагулялись и отошли ко сну, Арнульф позвал к себе Хагена. Парень испугался, ибо наивно полагал, что всё обойдётся подзатыльником. Шагал через ночной лагерь, скупо озаряемый факелами, но не было пламени, чтобы разогнать тягостную мглу на сердце. "Прогонит, - стучало в висках обречённо, - как есть прогонит. Оставит и Торкеля, и Хродгара, а меня угостит пинком под зад. На прощание". Дошёл до жилища годи, где поселился Арнульф, перевёл дух, выпрямил спину и шагнул за порог.

Арнульф сидел за столом. Один. Перед ним чадил огарок. В тусклом свете виднелся открытый кувшин. И одна чарка, сделанная из оправленного серебром черепа. Пахло вином. Рядом с чаркой лежала курительная трубка с позолоченным мундштуком. Что было странно: Арнульф не курил. "Я так его рассердил, что он теперь станет дымить на старости лет", - горько подумал Хаген. Он и сам затянулся бы для успокоения: увы, гравикинги научили.

– Садись, недоумок, - приказал Арнульф беззлобно. Казалось, ему всё равно, и это было хуже всего. Хоть бы кричал, хоть бы ругался, хоть бы поминал мать, отца и всех родных - нет, голос его был тих и прохладен, как весенний ветерок, а взгляд, обычно цепкий и острый, теперь отрешённо скользил во тьме. Хаген присел напротив, скрестил руки на груди. Сверкнуло кольцо на указательном пальце. Кольцо, на котором он клялся. Ныне та клятва дала трещину.

Впрочем, перстень-свидетель не треснул. Это обнадёживало. Хоть немного.

– Скажи-ка, о чём ты думал, когда решился открыть Мару мой замысел?

– Об одном предсмертном проклятии, - честно сказал Хаген.
– И о двух китах, которых можно поймать на один крючок. Как Хюмир на той знаменитой рыбалке.

– Поясни, - потребовал Арнульф.

Хаген собрался с духом, облизнул пересохшие губы. В мыслях всё казалось разумным, но попробуй это связно и убедительно пояснить! Легче пересказать Сэмундовы "Песни Земли".

– Прежде всего должен признаться, - начал Хаген осторожно, точно шёл по тонкому льду над озером, - что солгал тебе, когда сказал, что не держу зла на Атли Ястреба и ни в чём его не виню. Хотел бы, но... На Сельхофе были мои друзья. Ну, пусть не друзья, но... Альвёр... Я дал ей не лучший совет. Она мне снилась. Потом. Теперь не снится, да кому от того легче... Буссе Козёл был добр ко мне. Поэтому у меня нет причин любить этого Атли. Кроме того, один из его людей, Ингмар Высокий Замок, назвал меня женовидным мужеложцем. А я не ложусь с мужами, пусть даже и похож на девчонку...

– Это понятно, - махнул рукой Арнульф, - у тебя на Ястреба большие и злые зубы. Ты хочешь, чтобы кто-нибудь надрал ему зад. Это первый кит. Дальше!

– Мне показалось странным, что Мар так отзывается о том, с кем год назад вместе грабил. Я подумал, что вряд ли он сам осмелится мстить Атли, потому что, по его словам, удача его покинула. Но в его сегодняшних словах был смысл: ведь не только Ястреб гнездится на Эрсее по осени, но и твой кровник Кьятви Мясо, и многие другие. Хватит ли у нас людей? Вот и подумалось мне, что Мар со своими будет не лишним.

– Это второй кит, - кивнул Арнульф.
– Но ты не подумал, что Мара нарочно посадили в Гравике, чтобы он нюхал, чем тут пахнет, и слал весточки друзьям?

– Это первое пришло мне в голову. Но ты ведь сам видел, Арнульф Иварсон, как рассвирепел сын Дюггви, когда речь зашла об Ингрид. Я знать не знаю, что там происходит у мужчин с годами в сердце и в мошонке, какой тролль толкает под ребро, когда седина трогает волос, и надеюсь, что не доживу до тех годков, но коли старый пёс рычит и скалит зубы, то чего ж его держать на привязи? Кроме того, - добавил юноша негромко, - думается мне, что воистину Мар не станет жалеть ни себя, ни своих людей, и коли пустить его первым, то он расчистит дорогу тебе и Бьёлану.

– То есть ты положился в этом деле на чутьё?

– Похоже, что так.

– А почему за моей спиной? Почему не предупредил меня, не посоветовался?

– А какая теперь разница?
– пожал плечами Хаген.
– Ты-то всё равно меня прогонишь.

Арнульф тяжело вздохнул.

– Недоумок, - сказал он, как отрубил. Слово шлёпнулось холодно и влажно, словно добрый шмат сырого мяса.
– Если бы я хотел тебя прогнать, то ты бы уже катился по склону Фленнскалленберга с отпечатком моего сапога на заднице. Понял? А коли спрашиваю, то есть разница. Признаюсь честно, я и сам думал подрядить на это дело Мара, да опасался. Потому что я старый, я глуховат и слеповат, пусть по мне и не видно. Чутьё меня подвело. Что же - и Хаброк, лучший из ястребов, может промахнуться! Теперь я стану полагаться на твоё чутьё, лемминг.