Чтение онлайн

– Барсуки у меня уже есть, - усмехнулся Арнульф, - теперь будет брат Бобра с кривым носом. Эй, Хаген! Иди сюда, познакомь этого парня с другими да растолкуй, что к чему.

Так и получилось, что Хаген, Торкель, Хродгар, Халльдор, Стурле Младший Скампельсон и Лейф отправились на лодке на Свиную Шхеру недалеко от берега. Хаген сказал: мол, попрыгаем с утёса, море пока тёплое, а как вы отчалите, мы вас увидим и догоним! Арнульф не возражал. На самом же деле Торкель, которого посадили в "воронье гнездо", высмотрел на подходе к Линсею, как на Свиной Шхере купались молодые пастушки в чём мать родила, и задумал коварную, хотя и предсказуемую выходку. Но, как можно догадаться, никакими голенькими пастушками там по прибытию молодых людей и не пахло.

А пахло - ну, как всегда - кровью.

Толпа в три дюжины человек гнала к обрыву одного-единственного парня. Колья, факела, топоры - и тупая, угрюмая решимость в глазах. На отдалении шла пожилая женщина. Седые пряди выбивались из-под платка. Лицо блестело от слёз. Она то протягивала руки в немой мольбе, то заламывала пальцы так, что белели костяшки. Но - не проронила ни звука.

– Вот тебе и девчонка, - хмуро бросил Стурле, - доволен, Торкель? Идём отсюда, пока целы!

– Вот уж хрен, - возразил Хродгар, - немного чести - забить толпой человека, и не назовут достойным наш поступок, если мы оставим этого человека в беде.

– А ты хорошо ли знаешь, что это за человек?
– осторожно сказал Хаген.
– Кто знает, в чём он виновен и сколько зла причинил этим людям?

– Да ты глянь на него!
– вступился Торкель.
– Много ли дел мог такой наделать? Думается мне, он виновен в том, что украл свиную вырезку или буханку хлеба. Ну, или, может, сходил в кусты с девчонкой, у которой злобные родичи. Знаем мы этих родичей, а, Хродгар?

– Уж пожалуй, этот бедолага мало похож на нашего Полутролля, - кивнул тот.

Между тем Халльдор обратился к старухе:

– Скажи, кэрлинг, за что люди разгневались на этого юношу?

Женщина не сразу поняла, что от неё хотят. Потом ухватила Халльдора за полы плаща и горячо зашептала, не отводя безумных, полных горя и надежды глаз:

– Это мой сын! Мой сын! Бьярки, мой единственный... они убьют его... Он не виноват! Понимаете?! Ни в чём не виноват. Это не он, не он. Он не мог... Бьярки славный малыш, он немного буйный, шебутной, но... снасиловать и убить девушку, да ещё здесь, где мы живём... Он дружил с Эльдис, помогал свинок пасти. А они говорят - разбойник, безумец, берсерк...

Последнее слово прозвучало, как заклятие, как грозный боевой клич. Парни ошеломлённо переглядывались, а старуха, убитая горем мать, всё твердила:

– Он не мог, не мог... Спасите его! Спасите, добрые юноши, вы ведь можете, вы...

– Берсерк?
– усмехнулся Торкель, в глазах вспыхнул волчий огонёк.
– Никогда не видел живого берсерка! Будет жаль, если убьют. Вмешаемся?

– Нет нужды, - сплюнул Стурле, - коли он берсерк, то сейчас разъярится и порвёт их в клочья.

– А как ты думаешь, почему они все держаться на расстоянии?
– бросил Хаген.
– Впрочем, если он воистину берсерк, то Арнульфу пригодится.

– Решено, - кивнул Халльдор, отцепил от плаща старухины пальцы и как мог ласково ей улыбнулся, - не бойся, почтенная кэрлинг, твой сын не погибнет сегодня.

А Хродгар набрал полную грудь воздуха и заорал, что было мочи:

– ХЭЙ-ЙЯ!!!

Как раз вовремя. Бьярки застыл на самом краю обрыва. Внизу терпеливые волны точили острые выступы, обнажённые отливом. Тут уж берсерк, не берсерк...

Гравикинги сомкнули строй и пошли против толпы.

– Барсук, ты с нами?
– спросил Хаген.

– Скампель Рундук породил труса, но он остался на острове, - заверил Стурле.

– Твой брат Сигбьёрн нам бы теперь пригодился, - возразил Халльдор.

Между тем поселяне оборачивались к чужакам. Вперёд вышел здоровенный силач-бородач, опёрся на топор и сплюнул под ноги:

– Кто тут так орёт? Что за бугай? Идите, откуда пришли, недоноски, а то и вас разделаем.

– Кто вынес решение на тинге против этого человека?
– спросил Хаген.

– На каком ещё тинге, ты, недомерок!
– взревел мужичок, напоминавший одного раба с Эрсея, чьё имя вылетело у Хагена из головы за ненадобностью.
– Бьярки Эйнарсон силой взял мою дочь, мою Эльдис, убил её зверски, а потом снова изнасиловал! А знаешь, ты, полудурок, кто был его отец? А? Не знаешь, говнорожий? Его отец был Эйнар Чёрный Медведь, такой же разбойник, викинг, ублюдок и берсерк. Ихнюю сраную семейку потому сюда и отселили, чтобы не мешали добрым людям жить спокойно, а ты говоришь - тинг!

Хаген хотел было обернуться на мать непутёвого сына, уточнить, но передумал.

– Добрый, ёж твою мышь, человек, - по слогам выговорил он, глядя на мужичка в упор, - твои уши, верно, забиты навозом, так что мне придётся повторить свой вопрос. Итак, состоялся ли суд на тинге по этому делу, и если так, то КТО ВЫНЕС РЕШЕНИЕ?

– Я, Болле Борода, дроттинг на шхерах, подтвердил решение, - заявил силач с топором, - а вынес его народ. Для этого сходка тинга нам не нужна.

– Кто представлял сторону Бьярки Эйнарсона в этом деле?
– с ледяным спокойствием спросил Хаген. Ответом ему было недоумённое молчание. Хаген усмехнулся: - Быть может, добрые люди, кто-то поймал Бьярки Эйнарсона с красными руками? Нет? А может, кто-то был свидетелем этого страшного злодеяния? Кто-то видел, как Бьярки впадает в ярость берсерка? Нет? Да что ж такое. Видать, - заметил юноша, обернувшись к соратникам, - Орм Белый был прав: воистину, бонды глупы и им требуется пастух да зубастая овчарка.

– А вы-то кто такие?
– выпалил кудрявый паренёк с факелом.
– Пришли средь бела дня, хозяйничаете, как у себя дома! Кто он вам такой, а? Вы что, родичи ему?

– Нет, мы не родичи Бьярки Эйнарсону, - отвечал Хаген, - но мы, викинги Арнульфа Иварсона, морского короля, прозванного Седым, чей корабль стоит на Кракнесте, не спрашиваем соизволения и берём, что пожелаем и где пожелаем!

– Хорошо сказано, - шепнул Торкель, - надо запомнить!

– Нынче же мы желаем взять этого человека, Бьярки сына Эйнара Чёрного Медведя, на поруки и доставить к нам на корабль. Дальнейшую его судьбу решит наш хёвдинг. Это ясно?

– Ха!
– раздались возгласы из толпы.
– Викинг поимётый!

– Сопли подбери, недоносок!

– Молоко на губах, а туда же!

– Хэ, Тормод, это не молоко...

– А что же?

– А ты догадайся!

– ГАГАГА!!!

– ГЫГЫГЫ!!!

И всё в таком духе.

– Короче, вы, козлы в волчьих шкурах, - Болле утёр локтём раскрасневшееся от смеха лицо, поднял топор и указал в сторону Линсея, - проваливайте отсюда, как и было сказано, а ваш грозный Арнульф сэконунг нам ни разу не указ и не угроза. Это ясно?

– Добрые люди, - не сдавался Халльдор, - нет ли возможности решить дело миром?

– Пусть этот говнюк ответит за своего отца, - прорычал Болле, - а вы, коли желаете за него заступиться, то займите очередь.

– Я с весны никого не убивал, - выступил вперёд доселе молчавший Лейф, - и у меня сильно чешутся кулаки. И я с радостью убил бы всех вас до единого. Потому что, думается мне, этот Эйнар Чёрный Медведь, о котором вы говорите с такой ненавистью, был великим человеком!

– Да что ты?
– нехорошо прищурился Болле.
– А ну, парни...