Чтение онлайн

— Он хотел провести последние дни в сознании, но я так не могу, — тихо призналась Альба, скорее себе, чем мне. — Пыталась навести ему сонных трав, но, кажется, они совсем не помогали.

Мне оказалось нечего ей возразить. Монти очень любил жизнь, наверное, даже больше, чем любой другой человек на свете. Он готов был вдыхать её без остатка до последней секунды и никогда ни о чем не жалеть.

Держать его на сонных травах стало бы преступлением.

Отнять у него последние дни стало бы преступлением.

Монти шевельнулся во сне, губы едва заметно изогнулись, он прошептал почти неслышное, невесомое: «Фрея, не прыгай».

Я вздрогнула всем телом, как от удара. Знала, что ему снилось. Старое, давно забытое развлечение из детства, игра в догонялки. Мне всегда хотелось не просто поймать его, но и повалить на землю. Доказать, что я победитель, что я сильней, а он не признавал поражений, только кричал — «Фрея, не прыгай на меня, все локти разодрал», — и показывал мне кровавые ссадины. Мама, высунувшись в окно, ругалась за то, что снова рвали одежду. Пахло весной, а душу заполняло нехитрое детское счастье.

Мои пальцы разжались, рука в кармане выпустила бутылёк, так и не вытащила его наружу. У Монти не было времени, но это не давало мне права пробовать на нём зелья чужака, колдун он или нет на самом деле. Не давало права лишить брата последних дней. Мы с ним были одной крови, почти одной, отец у меня другой, но отчего-то я совсем не переживала, что Монти лекарство не подойдёт, мы ведь похожи, как две половинки. Я боялась лишь, что это мог оказаться яд. Что чужак решил гнусно подшутить надо мной, чтобы не заявилась просить в третий раз.

Выясню, как оно действует — действует ли — и вернусь.

Чужак мне ничего не расскажет, в этом я была твёрдо уверена. Он делал и говорил только то, что хотел сам, то, что приносило ему пользу, а я ничего не могла ему предложить. Не представляла, что на самом деле могло понадобиться ему в Хюрбене, но чувствовала, что деньгами он бы точно не заинтересовался, да и не успела я скопить богатств за свою короткую жизнь. У меня был кинжал, который мне не принадлежал, но чужак не взял его сегодня, хотя захоти он присвоить вещицу — ни я, ни Арни не стали бы возмущаться. А может и вовсе — не заметили бы пропажи, так ловко и быстро кинжал перемещался из моих рук к чужаку и обратно.

— Прости, ошиблась, — я развернулась к Альбе и крепко обняла её. — Не могу помочь.

Она безмолвно проводила меня удивлённым взглядом.

До знахаркиного домика я всё-таки дошла, не могла не проверить. В окнах было темно, а трогать дверь — больно. Я покричала, позвала чужака, но никто не ответил.

Зато в моем собственном жилище ожидал неприятный сюрприз, я с порога поняла, что внутри кто-то побывал. Не потрудился закрыть дверь поплотнее, комната промёрзла, но даже такой сильный сквозняк не смог избавить её от приторного запаха сиреневых цветов. Все мои вещи лежали на местах, а ничего нового не появилось, я несколько раз обыскала дом, чтобы убедиться. Вот ведь как чувствовала, там на дороге, что пришёл чужак отсюда. Интуиция меня подводила редко, жаль, что и срабатывала не часто.

Я поставила бутылёк на стол, уселась на лежанку и уставилась на него, пыталась уничтожить взглядом, но он упорно никуда не пропадал. В окно глядела ещё почти полная, едва начавшая сдуваться луна, её свет ровно ложился на стол, но не проникал сквозь жидкость в бутыльке, от него ко мне, как лапа монстра, протянулась длинная тень.

Встряхнувшись, я быстро нацарапала записку, босиком выбежала во двор. Ноги почти не ощущали холода. Подсунула её под коврик на соседнем крыльце. Найдут записку только утром, когда тётушка-чистюля выйдет приводить ступени в приличный вид, счищать принесённые ветром за ночь листья и крошки. Успею забрать, если не пригодится. Успокаивало то, что, если со мной что-то случится, Монти об этом уже не узнает. Значит, не будет переживать.

«Никого не винить, убийцу не искать».

Я вернулась домой, открыла бутылёк, принюхалась, словно надеялась по запаху узнать, что там внутри. Не пахло ничем. Точно не травы, по ним хоть как-то можно угадать состав. Я зажмурилась и сделала один глоток.

Солнце во всю заливало комнату ярким светом, из окна проникал по-летнему тёплый воздух, последний привет уходящего сезона, а от двери доносилась возня, которую я хорошо слышала через всю комнату и сени…

Я вскочила с лежанки, схватила пустой бутылёк, который всю ночь пролежал рядом со мной на подушке, и швырнула его подальше под стол. Он покатился с предательски громким звоном, шум за дверью на пару секунд прекратился, а затем возобновился с новой силой, как будто у взломщика прибавилось азарта и мотивации. С мысленными проклятиями я принялась стаскивать с себя одежду, путаясь в юбках. Стоило раздеться ещё вчера, перед тем как глотать эту дрянь, а я до самого конца не верила, что жидкость чужака сделает хоть что-нибудь. Водички попью и спать, в худшем случае живот под утро заноет. Теперь проблема стала гораздо серьёзнее — не хватало ещё, чтобы тётушка застала меня в таком виде, сразу поймёт, что не раздевалась я со вчерашнего дня, а может и дома не ночевала, а может… Тьфу! На щеке у меня красовался отпечаток складки на подушке, пропустить такой «рубец» даже без зеркала было невозможно. Я старательно потёрла его рукой, но он не желал так легко меня покидать, только добавлял особую интригу к предстоящему рассказу о моих ночных приключениях. Позор неумолимо приближался, к тому же совершенно незаслуженный.

Дверь открылась в ту секунду, когда я наконец справилась с одеждой, но забраться под покрывала не успела, так и осталась стоять в одной рубашке посреди комнаты, покачиваясь на босых ногах. Поправила вчерашний грязный платок на ладони, всяко лучше, чем ничего, сорвала с волос заколку и сунула под подушку. Хвост сохранял форму и без неё, а пушить было некогда. Взгляд скользнул по лежанке, и я схватила кинжал, который тоже ночевал рядом со мной. Ядовито подумала, что в моей постели и правда сегодня было не протолкнуться. В сенях появилась знакомая фигура, и я спрятала кинжал за спину, так и не успела избавиться от него.

— Фрея! — воскликнула тётушка с порога, сложила руки на груди и нависла надо мной пухленькой, но совершенно неодолимой скалой. От неё пахло рыбой, на переднике прилипла чешуя в бежевых разводах.

— Похоже, на обед будет уха, — ляпнула я, вместо приветствия. Желудок отозвался предвкушающим урчанием, хотя мы оба знали, что если нам что-то и останется, то это будет один бульон. Хорошую рыбу в Хюрбен привозили редко — слишком далеко от тракта, слишком большой риск, что она испортится по дороге. Если вовремя не удастся кому-то продать, то потеря окажется полной, не говоря уже о расходах торговца на еду и трактир в нашем болоте. Речка у нас была, на ней стояла старая мельница, а в солнечный день распевали песни лягушки. Кроме них да комаров, никто там больше не плодился. Мелочь вроде Арни вообще не знала, какой у рыбы вкус.

Тётушка остановилась передо мной, я явно ошарашила её своим замечанием. По крайней мере точно сбила с мысли. Ненадолго. В пальцах у неё виднелась моя записка, а выражение лица тётушки без слов сообщало всё, что мне следовало сейчас знать, и хорошего там содержалось маловато.

— Это что? — воскликнула она на всю комнату, чем только дала мне понять, как сильно у меня раскалывалась голова.

— Проспала, — оправдалась я с честностью пьянчуги, которого поймали за попыткой скрыть от жены заначку. Еле удержалась, чтобы не развести руками, вовремя вспомнила про кинжал.