Чтение онлайн

Именно во Владимировке у сына Анохиных Сережи наступило осложнение со здоровьем: после бомбежек нередкими стали тяжелые приступы. "Мы его всю жизнь собирали по крохам..." - говорила Маргарита Карловна о сыне, радуясь тому, что он рядом с ней, добрый, сердечный, хранящий светлое воспоминание об отце, о его друзьях, с некоторыми из которых работает и сейчас в ЛИИ.

Ведущий инженер ЛИИ по летным испытаниям, специалист по двигателям Л. М. Кац, многое рассказавший мне о жизни во

Владимировке в начале войны, хорошо знал Сергея Николаевича Анохина, его семью и многим ей был обязан. Кац закончил три курса МАИ, когда началась война. Параллельно с учебой на моторном факультете он летал в Центральном аэроклубе. С началом войны решил поступать в военную летную школу. Инструкторами у курсантов были Анохин, Хапов, Чечнева (Раценская родила ребенка и не летала тогда). Располагалась школа во Владимировке, там же работал ЦАК - и они были как бы независимы. Об Анохине Кац много слышал еще в аэроклубе МАИ, в 1939-ом, когда Сергей Николаевич был в Турции. Сергей Николаевич пришел в ЦАК уже известным летчиком. Он прогремел своими полетами и парашютными прыжками в море. О нем как о летчике европейского уровня писали многие газеты. В ЦАКе, в его отряде летали тогда известные планеристы; к примеру, рекорд дальности Ольги Клепиковой держался около 20 лет. В планерный отряд ЦАКа Кац поступил после того, как с товарищами отказался дать подписку о готовности после окончания аэроклуба МАИ (переформированного в Таганский аэроклуб) пойти в военную школу и не кончать, таким образом, МАИ. Чтобы поступить в ЦАК, приехали в Тушино, написали заявление и предстали через несколько дней перед медкомиссией. «Обратили внимание, - рассказывал Лев Максимович, -на скромного товарища в сторонке. Он был молчалив, но, узнав, что ребята хотят быть планеристами, пригласил: "Тогда записывайтесь у меня". Один из пришедших парней, по фамилии Широкорад, был особенно бойким. Он много знал о планеристах, рассказывал о них всякое и гордился тем, что знаком с самим Анохиным. Товарищ, который записывал, разговором словно не интересовался. Однако, когда ребята прошли комиссию, представился: "Начальник планерного отряда - Анохин...". Широкорад, смутившись на мгновенье, чуть покраснел, но, тем не менее, ребята выбрали его своим старостой, и он вылетел первым среди них. Летали в Тушине. Затаскивали планеры буксировщиком на высоту около 600 м, и там они отцеплялись. Случилось так, что в первом же своем самостоятельном вылете Широкорад попал в опасное положение: он никак не мог потерять высоту при заходе на посадку -планер был слишком "летучим". Тогда впервые, в первый и последний раз, Кац услышал от Анохина громкое и крутое матерное слово. Тогда оно оказалось как нельзя своевременным. Опасность состояла в том, что если не сбросить энергично высоту, планерист мог попасть в Москву-реку, раскинувшую свои берега на краю аэродрома. Анохин, ясно осознавая, чем могло все кончиться, проорал: "Скользи! Скользи -погибнешь!.." Широкорад в конце концов услышал и понял, что надо действовать более энергично. Он посадил планер, но так, что, проелозив на подфюзеляжной лыже по траве, остановился прямо у обрыва к Москве-реке».

Анохина, как подчеркивал вместе со многими и Л. М. Кац, отличала необыкновенная скромность. Откуда-то было известно, по-видимому, по фотографиям, что он привез из Турции множество отличных костюмов. На "турецких" фотографиях можно было видеть: то он в классической "тройке", то с гольфами и башмаками на толстой подошве, то еще в каком наряде. Но, работая в Осоавиахиме, он не хотел выделяться и одевал ту же скромную форму, что и все. Во Владимировке Кац попал уже в другой отряд - не к Анохину. Там, в летной школе, Анохин был командиром самолетного звена до зимы 1941 г., пока его не призвали в Воздушно-десантные войска (ВДВ). Тогда уже стало ясно, что школу из Владимировки надо будет эвакуировать - приближались немцы. Анохина послали в Узбекистан искать место, где могли бы обосноваться ЦАК и летная школа. Во время полета случилось ЧП, и он с напарником вынужденно сел где-то в пустыне на У-2 - это была целая эпопея, она была описана в центральной печати. После возвращения из Узбекистана Анохина и нескольких других планеристов забрали в ВДВ. Через некоторое время он прилетел во Владимировку на каком-то американском самолете-амфибии в чине старшего лейтенанта проведать семью.

В это время, после рождения дочери, Маргарита Карловна стала уже приобщаться к полетам. Сначала ей разрешили летать только в качестве пассажира. И случилось так, что много она летала как раз с Кацем. Он фактически закончил летную школу, остались формальности, но вдруг заболел крупозным воспалением легких. Болезнь развивалась бурно и была настолько опасной, что врач - профессор из эвакуированных, проходя мимо Каца, сказал однажды то, что ему врезалось, несмотря на небытие, в память: "Ну, здесь мы

останавливаться не будем, здесь - летальный исход!".

"Спасла меня, - рассказывал Лев Максимович, - семья Анохиных. Сергей Николаевич достал эффективные лекарства. А Маргарита Карловна и Алевтина Павловна - мама Сергея Николаевича - выходили меня, по-существу, мало знакомого им человека. Маргарита Карловна, несмотря на то, что у нее был маленький ребенок, постоянно приходила в больницу и подкармливала меня фруктами, овощами - самым необходимым для выздоровления. Удивительной добротой и сердечностью запомнилась и Алевтина Павловна. Для нее я уж точно был незнакомый человек... Сергей Николаевич всегда помнил эту историю и смотрел на меня как на спасенного его семьей человека, по-отцовски...".

После выздоровления Каца списали временно с летной работы. К тому же поступил приказ: всех старшекурсников, где бы они ни были, вернуть из армии - для продолжения учебы. Так он оказался в Алма-Ате, где находился тогда МАИ. В 1943 г., дипломником, он попал в ЛИИ на практику, а в 1944 г. поступил уже на работу...

ЛЕТНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ

В 1943 г. в числе тысячи военных специалистов, направленных на укрепление авиационной промышленности, старший лейтенант Анохин прибыл на испытательную работу в Летно-исследовательский институт.

Тогда летную часть ЛИИ возглавляли Данила Степанович Зосим и его ближайший помощник А. Н. Гринчик - один из тех, кто был в самом начале становления летно-испытательной "школы ЛИИ". Она зарождалась в недрах отдела летных исследований ЦАГИ, организованного в 1920 г. на базе "Летучей лаборатории". Задачами этого отдела, по замыслу профессора Н. Е. Жуковского, были научнотеоретические летные исследования: 1) вопросов аэродинамики и динамики полета; 2) двигателей; 3) оборудования и вооружения.

Примерно тогда же по приказу Реввоенсовета Красной Армии в его структуре стал работать Опытный аэродром на Ходынке. Там испытывали военные самолеты ведущие летчики: М. М. Громов, М. А. Волковойнов, А. И. Томашевский, инженеры: Е. К. Стоман, Н. С. Куликов... Там же, на Ходынке, располагались какое-то время летные подразделения ЦАГИ и опытных заводов, а также (частично) - НИИ Гражданского воздушного флота. В 1935 г. отсюда, почти из центра Москвы, на новый аэродром (будущий Чкаловский, в районе Щелкова) переселился НИИ ВВС. Тогда же было начато проектирование нового аэродрома для ЦАГИ. В 1939 г. вблизи Раменского была введена в строй его первая полоса длиной 2000 м.

ЛИИ был организован на базе отдела ЦАГИ в марте 1941 г. по инициативе М. М. Громова, А. В. Чесалова, М. А. Тайца, В. С. Ведрова, поддержанной П. И. Барановым, Я. И. Алкснисом, а, главное, И. В. Сталиным. В отличие от активно работавшего уже тогда НИИ ВВС, главной задачей которого были летные испытания самолетов с позиций заказчика, потребителя, ЛИИ должен был возглавить летные исследования, необходимые разработчику, производителю авиационной техники. С первых же шагов института под руководством общепризнанного авторитета - М. М. Громова, под пристальным оком И. Ф. Козлова, требовательного и заботливого начальника летной части, из инженеров и техников ЦАГИ, имевших опыт полетов -

аэроклубовский или иной - вырастали свои, выдающиеся впоследствии, летчики-испытатели. Первыми были Ю. К. Станкевич, Н. С. Рыбко, Г. М. Шиянов. Вслед за ними, наряду с И. И. Шунейко и М. Л. Галлаем, к испытательной работе в ЦАГИ был привлечен другой молодой инженер - А. Н. Гринчик. Именно эта шестерка составила костяк будущей школы. Но перед самой войной предпочтение стало отдаваться боевым летчикам, воевавшим в Испании, Китае, Финляндии. М. М. Громов, первый начальник ЛИИ, а также его заместитель по летной части - А. Б. Юмашев при всем своем уважении к боевому опыту военных летчиков вынуждены были отказаться от услуг некоторых из них, не удовлетворявших особой специфике требований к испытателям. Какое-то время, в канун и в самом начале войны, команда испытателей ЛИИ пополнялась из "своих" молодых инженеров. Это были Н. В. Адамович, Л. И. Тарощин, А. А. Ефимов. Л. В. Чистяков В. С. Чиколини, И. В.

Эйнис стали летчиками после войны. Сергей Николаевич Анохин оказался в следующей волне - летчиков-спортсменов, в основном. Они сумели соединить талант пилотажников со знанием новой техники и методики летных испытаний, а также, нередко, и боевой опыт. В этой волне были В. Л. Расторгуев, В. П. Федоров, В. Ф. Хапов, И. И.

Шелест. Пожалуй, столь же близкой Сергею Николаевичу была группа героев войны и летчиков из ВВС, достойно пополнивших "школу": Амет-хан Султан, А. П. Богородский, Ф. И. Бурцев, В. П. Васин, Я. И. Верников, Н. В. Гаврилов, В. Н. Изгейм, Р. И. Капрэлян, П. И. Казьмин, В. А. Комаров, С. Ф. Машковский, В. Н. Юганов, А. П. Якимов, И. Ф. Якубов. Эти летчики вместе со своими предшественниками составили основу летной школы ЛИИ, которая в дальнейшем росла и крепла, главным образом, благодаря Школе летчиков-испытателей, созданной Министерством авиационной промышленности при ЛИИ (ШЛИ МАП) в октябре 1947 г. Одними из первых ее окончили те же Бурцев, Васин, Изгейм, Комаров...

ЛИИ был Меккой для летчиков. Здесь был сконцентрирован многолетний отечественный опыт летных испытаний. Он был связан с именами летчиков-испытателей выдающихся: К. К. Арцеулова, М. М. Громова, В. П. Чкалова, Б. Н. Кудрина и многих других. ЛИИ унаследовал опыт первых научных изысканий в полете, выполненных, в частности, в ЦАГИ, В. П. Ветчинкиным, Б. Н. Юрьевым, В. Л.

Александровым, а затем - А. В. Чесаловым, М. А. Тайцем, Б. Н.

Егоровым, В. С. Ведровым, Ю. А. Победоносцевым, Г. С. Калачевым... Во многом "отпочкование" ЛИИ от ЦАГИ было обусловлено как раз тем, что летные испытания становились самостостоятельным и важным разделом авиационной науки. И. Ф. Петров, Н. С. Строев, В. В. Уткин,