Чтение онлайн

Яков Ильич занимался реверсом элеронов (как уже упоминалось) и "валежкой" на Ла-15, МиГ-15, МиГ-17. Одним из первых он преодолел на МиГ-17 скорость звука. Очень многое он сделал в отработке систем дозаправки в воздухе. Испытал и освоил массу машин. Кстати, летал и давал летную оценку и "Спитфайру", и "Харрикейну", "Киттихауку", и "Кобре"... Установил четыре мировых рекорда в полете на самолете Ил-76...

Во время нашего разговора с прикованным к постели Яковом Ильичем, в его скромной однокомнатной квартире на окраине Москвы, невольным свидетелем беседы стала старушка-соседка,

присматривавшая за ним по просьбе его родных и прибиравшаяся в квартире. Запомнилась ее реакция, обращенная к Верникову, после того, что она услышала "вытянутое" мной из разговорившегося Якова Ильича: "Вы, оказывается, такой знаменитый человек, а о Вас никто тут ничего не знает...".

Верникова представляли ко второй звезде Героя. Прошло однажды сообщение, что он, наконец, удостоен звания дважды Героя, его уже поздравляли, встречали с цветами и качали как выстрадавшего заслуженную награду. Но где-то наверху, в последний момент все переиграли... Впрочем, одну награду за ряд уникальных летных испытаний, за шесть впервые поднятых им опытных самолетов он все же нежданно-негаданно получил. Эта награда - звание генерала. И получил он его курьезно. Однажды у кого-то на даче В. Н. Бендеров, инженер, руководивший летными испытаниями в ОКБ А. Н. Туполева, посетовал при Андрее Николаевиче на то, что при стольких заслугах испытательских, послевоенных Верников остается практически при наградах и звании военного периода. Туполеву понравилась мысль Бендерова, что неплохо было бы похлопотать о генеральском звании для Верникова. Он шутливо переспросил Бендерова: "А, может, и тебе заодно дать генерала?.." Андрей Николаевич знал, конечно, что Бендеров, окончивший академию Жуковского, оставался военным человеком. Вскоре Туполев уже звонил начальнику Генерального штаба М. В. Захарову. Они, очевидно, хорошо знали друг друга, и Туполев особых выражений не выбирал. Он попросил: "Слушай, мне тут двум... чудакам надо дать генерала - Верникову и Бендерову..." Конечно, те, кто знают Туполева, понимают, что назвал он будущих генералов не чудаками. Созвучно, но - не чудаками...

Знающие люди говорят, что все было несколько сложнее. Верников окончил Военно-воздушную академию - это было необходимым условием для присвоения высокого звания. Но нужна была еще соответствующая должность - руководителя. Для этого Верников перешел в ОКБ Ильюшина, где возглавил летноиспытательную службу в качестве старшего летчика-испытателя. Как и Бендеров - у Туполева, но в качестве инженера. Важен итог: вскоре, как вспоминал, улыбаясь, Яков Ильич, его вместе с Бендеровым пригласили в Министерство авиационной промышленности - "править личные дела"...

Через несколько недель после этой, столь памятной мне, единственной встречи с Яковом Ильичем, его не стало, а у меня бережно хранится маленькая, лишняя пуговка с его генеральского мундира...

Мне был глубоко симпатичен этот человек. Чувствовалось, что он прикидывался простачком, и я старался расспросить о нем тех, кто знал его особенно хорошо. Алексей Петрович Якимов дружил с Верниковыми семьями. Он говорил: "Яша был хорошим мужиком, и он был хорошим летчиком. Летал на самых разных машинах... Выдержанный был человек. Был дружен с чарочкой? Так мы все вроде как выпивали, но не теряли чувства меры...". На первый взгляд слова "хороший мужик" - это общее место. Но не в устах Якимова. Достаточно сказать, что об одном из тех летчиков, чей портрет мы уже нарисовали вполне светлой (но, надеюсь, не розовой) краской, Якимов высказался столь же кратко, сколь и жестко: "Это невозможный человек! Пустобрех окаянный! И к испытаниям подходил

легковесно...".

КРЫЛАТЫЙ СНАРЯД "КОМЕТА"

Трудно выделить - и по сложности, и по значимости - какое-нибудь одно испытание Анохина. Но, пожалуй, все-таки особняком стоит испытание крылатого снаряда. Помимо прочего, особенность тут состояла в том, что именно эта, не имевшая близких аналогов работа, во многом предопределила крутой поворот в судьбе Сергея Николаевича в конце его жизни - поворот к космической тематике. Дело было не в скорости снаряда - он был дозвуковым. Дело было в том, что тогда в опасной и ответственной работе Анохина особенно хорошо узнал Павел Владимирович Цыбин, впоследствии - правая рука Сергея Павловича Королева.

Противокорабельный крылатый снаряд - КС (он назывался еще "Комета") спроектировало ОКБ А. И. Микояна. Ставилась задача отработки оригинального беспилотного аппарата и цепочки необычных боевых операций с ним. С дальности до цели около 140 км следовало сбросить с самолета-носителя один или два таких крылатых снаряда. Они должны были "войти в луч", созданный радиолокатором самолета-носителя (Ту-4), и наводиться по нему на цель - с помощью аппаратуры, размещенной в хвостовой части снаряда, обращенной к носителю. Затем на расстоянии до цели - корабля - около 30 км снаряд должен был перейти на самонаведение и поразить противника.

Очевидно, что центральную роль в создании КС как элемента этой новой для нас системы радиоуправляемого оружия играли последние достижения, в частности, и немецкие, в ракетной и авиационной технике, а, главное, - в радиолокации, электронике, автоматике. Развертывалась эта многоцелевая работа по прямому указанию И. В.

Сталина, озабоченного, прежде всего, необходимостью создания эффективной системы противовоздушной обороны столицы и страны в условиях атомного противостояния.

Снаряд со стартовой массой 2850 кг и массой боевой части 1015 кг был оснащен турбореактивным двигателем РД-500К. Он имел крыло большой стреловидности (55 градусов по передней кромке), с размахом 4,74 м. Его максимальная скорость составляла 1150 км/ч. Государственные испытания снаряда начались в конце 1952 г., а в 1953 г. он был принят уже на вооружение - с использованием самолетов-носителей Ту-4 КС и Ту-16 КС.

Формальное начало разработке крылатого снаряда КС положил дипломный проект Сергея Лаврентьевича Берии в Академии связи, который он защитил в 1946 г. Именно в нем у нас впервые была предложена система оружия, главным звеном которой является беспилотный самолет-снаряд, запускаемый с самолета-носителя и наводимый на морскую цель по радиосигналу. Проект был основан на немецких трофейных материалах, и для его реализации как первой разработки (под шифром "Комета") в ряду других систем радиоуправляемого реактивного оружия было создано Специальное бюро № 1 СБ-1 при Министерстве вооружения СССР. Заместителем директора этого бюро назначили полковника Григория Яковлевича Кутепова, который в свое время командовал многими "шарагами" заключенных - конструкторов и ученых, в частности, А. Н. Туполева, Д. Л. Томашевича... Заключенные, среди которых были и выдающиеся ученые, широко привлекались к работе в СБ-1.

Для руководства этими работами, которым придавалось все возраставшее значение, было создано Третье Главное управление - ТГУ при Совете Министров СССР, по аналогии с Первым Главным управлением - ПГУ, ведавшим всеми атомными делами в стране. Оба управления, подчиненные Л. П. Берии, были наделены практически неограниченными возможностями и привлекали к своей работе любых специалистов страны, независимо от их ведомственной

принадлежности. В КБ-1, преобразованном из СБ-1 и подчиненном ТГУ, работали и немецкие специалисты, вывезенные из Германии. Возглавляли работу Главные конструкторы П. Н. Куксенко и С. Л. Берия, а также начальник КБ-1 и его главный инженер генерал А. С. Елян.

Излишне говорить об очевидной сложности задания по созданию крылатого снаряда, к выполнению которого было подключено множество организаций. В частности, ЛИИ были поручены летные испытания пилотируемых аналогов этих самолетов-снарядов.

Модифицированный для пилотируемых испытаний самолет-снаряд (КС) подвешивался под крыло самолета-носителя Ту-4. Вместо боевого заряда и некоторого оборудования снаряда на нем было устроено рабочее место летчика с ручным управлением. Поскольку самолет был очень небольшого размера, кабина была весьма тесной.

В носовой части самолета-носителя Ту-4, как уже говорилось, располагалась радиолокационная станция обнаружения цели и наведения на нее самолета-снаряда. Он был оснащен турбореактивным двигателем, который запускался по команде с носителя после того, как его станция наведения, обнаружив цель, "осветила" ее. Отцепившись от носителя с работающим уже двигателем, снаряд входил в радиолуч станции наведения, и дальнейшим сближением с целью управлял автомат снаряда. Пилот вмешивался в работу автоматики только в случае, если она отказывала. Тогда он переходил на ручное управление снарядом, отстрелив при помощи пиропатронов тяги, связывавшие рули с рулевыми машинками автопилота. При нормальной работе автоматики летчик не вмешивался в управление снарядом вплоть до самого выхода его на цель. И лишь в последний момент он брал управление на себя и уходил на свой аэродром. Целью испытаний КС в пилотируемом варианте была как раз отработка взаимодействия системы наведения носителя и системы автоматического управления снаряда.