Чтение онлайн

поклялся, что ты больше никогда не вернешься в замок Оберн, но я не собираюсь с тобой

разлучаться. Я приеду к тебе, или ты встретишься со мной где-нибудь, как только

закончится мое девятимесячное заключение. А до тех пор вспоминай меня почаще, пиши,

как только сможешь, и знай: я всегда думаю о тебе.

Элисандра».

Такое письмо следовало перечитать – что я и сделала, стоя у кровати и поднеся лист к

свече. Джексон и Ровена исчезли! Хотя никакой загадки тут нет.

Ровена забрала его в Алору, это место покоя и радости, о котором он мечтал с тех пор,

как однажды ненадолго его посетил – роковой визит. А может, еще дольше – с тех пор, как

впервые увидел одно из хрупких эфемерных созданий. С тех пор, как одна из них из

любопытства коснулась его щеки и зажгла в сердце Джексона неумолимое необъяснимое

желание. Я помнила, какое глубокое томление вызвало во мне прикосновение Крессиды,

когда я вызволила ее из замка Оберн. Даже теперь, месяцы спустя, иногда ночью я

просыпалась, измученная, в отчаянии тоскуя по месту, которого никогда не видела. Я

знала, куда пропали Ровена с Джексоном. Больше мы их не увидим.

Я пробежала письмо в третий раз и нахмурилась, дочитывая вторую часть. Да уж,

мысль о том, что Элисандра могла забеременеть в брачную ночь, крепко засела в голове у

лорда Мэттью.

Хотя он должен был понимать, насколько мала такая возможность, учитывая, как плохо

Брайан себя чувствовал. Элисандре придется прождать девять месяцев, никуда не

выезжая, ничего не меняя в жизни! Кенту тоже придется просидеть тот же срок в

подвешенном состоянии. С ним станут обращаться как с королем, хотя реальной власти у

него не будет.

И мне придется прождать девять месяцев до новой встречи с сестрой.

Что ж, четыре с половиной уже минули. Половина срока позади. Следующие два часа я

просидела, отвечая на письма, и только потом легла спать.

Приближался праздник. Солнце уменьшилось и не так грело, даря всего несколько

часов бледного света в день. Ночи стали дольше и холоднее. Единственным оружием

184

185

против одиночества были дружеское общение и огонь в камине. Таверна каждый вечер

набивалась полным-полна, и ни один гость не хотел идти домой, обратно в черную

ледяную тишину.

Даже обычно неунывающий Дарбин часто погружался в унылые размышления, откуда

его не так-то просто было вытряхнуть. По моему настоянию мы стали подыскивать еще

одну подавальщицу, и я остановила выбор на толстушке-вдове средних лет с приятной

улыбкой. Новая работница умела обращаться с мужчинами, была добродушной,

смешливой и, насколько я знала, со смерти мужа пять лет назад отклонила четыре

предложения руки и сердца. Неудивительно, что Дарбин быстро нашел с ней общий язык,

и они стали добродушно подшучивать друг над другом. Вообще-то, я при случае улучшала

недозволенными травами их пищу – и их отношения.

Пару дней в месяц я старалась проводить у бабушки, где смена времен года вызвала

небольшие перемены. Бабушка с Милеттой сушили травы и закупоривали различные

зелья. Долгие ночи означали для них лишь дополнительные часы учебы при свечах. С

моего отъезда в деревню Милетта стала немного лучше ко мне относиться, и мы даже

провели вместе несколько вечеров, обсуждая самые запутанные тексты и строя

предположения, какие эликсиры в каких случаях применять. Бабушка с улыбкой

наблюдала за примирением, но ничего не говорила.

Мы втроем отметили день солнцестояния, хотя я добралась в коттедж лишь к полуночи,

так как до одиннадцати обслуживала столики в таверне, а потом бежала по замерзшей

дороге под ухмылявшимся серпом луны, ежась от холода и радуясь, что скоро окажусь в

натопленном бабушкином доме. Так мы трое и просидели до рассвета самую долгую ночь,

бросая в огонь травы и распевая заклинания, призывавшие раннюю весну и богатый год.

Проспали до полудня и поехали в деревню на праздник: игры, угощения, песни,

предсказания и ярмарка. День выдался холодным, но исключительно ясным. От ветра лица

у жителей раскраснелись, отчего все в деревне казались полными жизни веселыми

малыми. Именно поэтому зимнее солнцестояние и было моим любимым праздником: все

веселятся, надеются и мечтают. С этого дня и до разгара лета солнце светит дольше, и дни

понемногу забирают время у ночи. Действительно, есть, что праздновать.

Вечером я вернулась в свою комнатку, слишком усталая, чтобы сидеть допоздна как

обычно. Там меня ждало письмо и два свертка. Письмо было от Анжелы. Она кратко

поздравляла меня с праздником, не сообщая никаких стоящих новостей.

В первом свертке – от Элисандры – оказались несколько локтей лазурного шелка. Для

повседневной жизни слишком роскошно, но я решила подбить им новый плащ. Приятно

сознавать, что тебя так любят.

Второй сверток пришел от Кента. Там лежал золотой медальон с сапфиром – как раз

под кольцо. Поздравление принца тоже было коротким и очень формальным. Он желал

мне здоровья и легкого сердца. Я долгое время смотрела на медальон, не зная, что с ним

делать, затем положила его в небольшую серебряную шкатулку к кольцу и убрала все в

дальний угол ящика комода. Потом рассыпала несколько семян скрынь-травы вокруг

ножек, чтобы отвести глаза ворам, и приказала себе не думать обо всем этом.

Зима прошла с обычной скрипучей медлительностью, словно разбитая артритом старая

леди, чья единственная отрада – доставлять неудобства другим. Только мы подумаем, что

зима отступила под натиском игривой молодой весны, как она собирается с силами и

укрывает нас мокрым рыхлым одеялом снега. Пришлось откапываться целых два дня, в