Чтение онлайн

Кандауров кивнул в подтверждение.

– Останки павших красноармейцев с почестями захоронены в братской могиле на центральной площади Оленево, – гордо сообщил он. – У меня есть пофамильный список тех, чьи личности удалось установить по медальонам и найденным документам.

Мне и этого было мало.

– Ваш отряд когда-нибудь вернётся в этот район, чтобы продолжить поиски?

Кандауров посмотрел на меня так, как если бы я ему вдруг предложил сыграть в хоккей:

– Полагаете, фрицы оставили в тамошнем лесу ещё какую-нибудь ценную штуковину?

Я тут же поспешил внести ясность.

– Нет-нет, может, ваши ребята отыскали там не всех погибших бойцов!

Главный поисковик вежливо кашлянул.

– Разумеется, мы не всесильны и не исключено, что кого-то действительно прозевали, – честно признался он. – Но впереди ещё столько работы, что практически нереально ожидать нашего возвращения в эти места, по крайней мере, в обозримом будущем.

– Ваши поисковики об этом знают?

– Еще бы! Ведь это они, метр за метром, перелопачивают землю на местах сражений.

К тому времени я уже понял, что мне надо:

– У вас сохранились карты или схемы поисковых работ, которые проводились отрядом в конце восьмидесятых – начале девяностых годов и до девяносто четвёртого года включительно?

Когда я перехватил взгляд Кандаурова, в нём было откровенное любопытство.

– Зачем это вам нужно? – прямо спросил поисковик, буравя меня взглядом серых проницательных глаз.

– Хотелось бы посмотреть, в каких районах области вы уже работали, – не очень внятно пояснил я и, заметив, что этого явно недостаточно, предложил. – Я мог бы заплатить за эту услугу.

– Отлично! – тут же подхватил идею Кандауров. – Нам позарез нужна мотопомпа!

– Сколько стоит мотопомпа?

Кандауров вспоминал не дольше секунды:

– Японская – пятнадцать тысяч рублей, а наша – вполовину меньше. Правда, о её ресурсе лучше не говорить…

Его остановил каменный стук гипса о стол.

– У вас будет японская мотопомпа! – пообещал я и тут же полез в карман за бумажником.

Кандауров вскочил со своего места быстрее, чем я открыл портмоне, и, перегнувшись через неширокий стол, остановил мою руку:

– Вся помощь в безналичной форме! – заявил поисковик и по его лицу я понял, что бумажник пока придётся спрятать.

– Что вы предлагаете? – в моём голосе была лишь покорность.

Кандауров решил не откладывать решение проблемы в долгий ящик и, взглянув на часы, пробормотал:

– Если поторопиться, могли бы успеть и сегодня.

Через час мы опять сидели друг против друга в штаб-квартире новоградских поисковиков, а неподалеку, прямо на столе громоздилась новёхонькая японская мотопомпа в фабричной упаковке.

Пока я строчил дарственную надпись на паспорте агрегата, Кандауров откровенно любовался неожиданным презентом, не забывая при этом повторять фразу: «Как же вы нас выручили!»…

Потом он с чувством пожал мне руку и вновь полез в несгораемый шкаф за обещанными картами.

Поскольку поисковых карт было достаточно много, а ксерокопировать их я не смог бы при всём желании из-за большого формата листа, мы решили, что придётся забрать всё это ко мне в гостиницу, по крайней мере, на весь завтрашний день.

– Этого времени вам хватит? – осведомился поисковик.

– Вполне… Кстати, я мог бы оставить денежный залог, – предложил я, но Кандауров решительно этому воспротивился.

– Будет достаточно вашего честного слова!

Я дал честное слово вернуть карты в положенный срок, и он набросал на листке расшифровку условных обозначений, а затем объяснил мне, что и как.

Михаил собирался вернуться в город лишь в четверг и, перед тем, как уехать в гостиницу, я попросил у него номер мобильного телефона.

Поисковик продиктовал номер, но затем, несколько смущенно, попросил меня быть лаконичным во время звонков.

– На нашем счету негусто. Практически всё ушло на подготовку летней экспедиции, – нехотя признался Кандауров.

Я пообещал ему, что буду предельно краток и, прихватив тубус с картами, удалился.

Я поселился в той же гостинице, что и в свой первый приезд. Правда, в этот раз мне не достался одноместный номер, и пришлось мириться с соседством лысого и тощего, будто вяленая щука, старика, который при знакомстве назвал себя Василием Матвеевичем.

Сосед по номеру, незадолго до моего появления около восьми вечера, уже отужинал, так что в комнате витал ароматный запах домашней колбасы и сочных помидоров, а на столе торчала, как перст, ополовиненная пивная бутылка.

Василий Матвеевич оказался разговорчивым человеком и, заметив мою загипсованную руку, поинтересовался, где меня угораздило её сломать.

– С моста упал, – честно признался я, пытаясь сбросить с себя пиджак.

Василий Матвеевич лишь сочувственно покачал лысой головой и буркнул что-то насчёт беспечности молодёжи.

Я не стал с ним спорить, и полез в платяной шкаф, чтобы повесить одежду.

В шкафу, помимо пустых плечиков, висел полковничий мундир моего соседа с внушительным разноцветьем орденских планок. Даже поверхностного взгляда хватило, чтобы рассмотреть среди множества наград колодочки двух орденов Ленина и четырёх Боевого Красного Знамени.

Когда я вновь повернулся лицом к старику, в моём взгляде было гораздо больше уважения, чем всего лишь минуту назад.

– Давно не видел столько наград, – вежливо обронил я.

Старик оценил мою наблюдательность:

– Бывали дни весёлые! – улыбнулся он, но потом как-то быстро посерьёзнел. – Хотя, какое там веселье – сплошные кровь, пот и слёзы!

Последние слова ветерана были произнесены без всякого намёка на позёрство.

– Долго пришлось воевать?

– С марта сорок второго по август сорок пятого, когда наш артиллерийский полк был отозван из Манчжурии в Россию, – охотно откликнулся старик и озорно добавил. – Зато было о чём дома рассказать!

Я кивнул на шкаф с кителем: