Чтение онлайн

Мы проехали по лесной дороге не менее пятнадцати километров, прежде чем Кандауров разглядел среди листвы фанерную стрелку-указатель. Едва заметная автомобильная колея вскоре привела нас к большой поляне, на которой дремали старенький бортовой «ГАЗ» и «Москвич» представителя местной власти. Рядом с кузовом грузовика курили водитель и двое парней, которым вскоре предстояло работать землекопами.

Мы по очереди поздоровались с присутствующими, и потом я стал озираться по сторонам в поисках братского захоронения, ради которого нас занесло в эту глушь.

Могила располагалась на краю поляны метрах в пятнадцати от грузовика, и я разглядел пирамидку только, когда на неё указал Кандауров.

Плачевность открывшейся картины сразила меня, стоило нам с Михаилом подойти к заброшенному надгробию.

– Ещё года два и могилка слилась бы со складками местности, – невесело пошутил он, глядя на невысокий травянистый холмик с проржавевшей пирамидой, над которой уже не было звезды.

«Слава павшим героям-танкистам!», – прочитал я остаток надписи на металлической дощечке. Остальные строчки закрывали пятна рыжей ржавчины.

– Это тебе не Арлингтонское кладбище, – хрипло сказал Кандауров и похлопал ладонью по холмику. – А ведь здесь лежат ребята не трусливей рядового Райана.

К горлу подступил комок и, чтобы не выдать себя, я отвернулся.

Потом наступил черед парней с лопатами и они, поплевав на ладони, споро принялись за дело под аккомпанемент беспечного птичьего чириканья и зуд мошкары.

Представитель местной администрации, которого, как оказалось, звали Павлом Михайловичем, так и остался сидеть с газетой в своём «Москвиче», вероятно решив, что стояние у танкистского захоронения явно не соответствует его рангу.

Могила оказалась неглубокой, не больше метра двадцати. Когда лопаты достигли трухлявого дерева, Кандауров попросил парней вылезти, и сам осторожно спустился в яму.

В течение следующего получаса он аккуратно извлёк на поверхность останки двоих танкистов, которые со всеми предосторожностями были помещены в специально припасённые для этого пластиковые мешки. Кандауров оказался предусмотрительным человеком и не забыл прикрепить скотчем к каждому мешку листок с необходимой информацией. После этого его помощники быстро забросали яму землёй.

Я посмотрел на запястье с часами – вся процедура извлечения останков заняла чуть больше двух часов.

По распоряжению Кандаурова, пластиковые мешки и пирамидка были бережно погружены в кузов «ГАЗа» и, после короткого перекура, наша небольшая автоколонна тронулась в путь.

В пятницу мы успели раскопать ещё два братских захоронения, но, кроме останков погибших танкистов, ни в одном из них не нашлось ничего, что могло быть хоть как-то связано с Игорем Ковалёвым и его исчезновением.

Когда часы показали половину девятого, Кандауров предложил возвращаться.

Прежде чем ехать в Новоград, мы сопроводили грузовик до Воздвиженского храма в Оленево, где нас уже ждал местный батюшка отец Иннокентий.

Мешки с останками были перенесены в храм, и Кандауров договорился со священником насчёт завтрашнего дня.

Остальные наши помощники, уточнив место и время сбора, тоже разъехались по домам.

Когда около половины первого ночи я звонил в дверь знакомой квартиры, то не был до конца уверен, что меня ждут и что мне рады. Счастливые глаза Ирины быстро ответили на оба вопроса.

Я отказался от ужина и залез под душ, благо в кране была горячая вода. Уже через пятнадцать минут (если бы не загипсованная рука, вполне хватило бы и пяти) я вновь сжимал Иру в объятиях, наслаждаясь запахом её тела и попутно недоумевая, как прежде мог обходиться без этой женщины.

На следующий день, то есть в субботу, группа Кандаурова, включая меня и Павла Михайловича на «Москвиче», опять была вместе. Часам к одиннадцати наши авто не без труда продрались через лесные заросли к озерцу, отмеченному на карте маленьким голубым пятнышком размером с булавочную головку. Берега заболоченного водоёма обильно поросли камышом и осокой, так что разглядеть за ними воду было практически невозможно.

Очередная, четвёртая по счёту танкистская могилка находилась метрах в двадцати от камышовой зелени и отличалась от ранее виденных нами лишь тем, что сохранилась чуть лучше остальных: и травянистый холмик над ней был поаккуратнее, и следов серебрянки на боках пирамидки осталось поболее. Даже жестяная звёздочка на вершине скромного памятника всё ещё была скорее красной, нежели ржаво-коричневой.

На стальной табличке я прочитал фамилии членов экипажа, что пали здесь смертью храбрых в сентябре далёкого сорок третьего года: младший лейтенант Пашутин С. В., сержант Коваль М.А. и рядовой Мамбасов Э. Г.

Ребята с лопатами, Андрей да Егор, получив «добро» от Кандаурова, перекрестились и принялись за работу.

Они сосредоточенно вгрызались в плотную слежавшуюся землю, а я, глядя на слаженные движения лопат, прикидывал, что буду делать, если «могильная версия» окажется тупиковой.

Кроме этого захоронения, в зоне поиска располагалось ещё три братских могилы, которые мы собирались потревожить. Я не сомневался, что мы перезахороним танкистов в надлежащем месте, но моя уверенность в том, что не сегодня – завтра удастся найти следы Ковалёва, быстро исчезала.

Подобные размышления никогда не доставляют радости, и я успокоил себя тем, что, в любом случае, мы с Кандауровым делаем нужное дело и, в результате нашей операции, останки двенадцати, а то и пятнадцати павших героев будут вырваны из лесного забвения.

Плечистый сутуловатый Андрей первым обнаружил синюю дорожную сумку, которая лежала на метровой глубине. Когда он позвал нас с Михаилом, у меня ёкнуло сердце, а Кандауров только удивлённо пожал плечами.

Синюю сумку осторожно очистили от земли и со всеми предосторожностями подняли на поверхность.

Я попросил ребят быть максимально аккуратными и сразу сообщать, если найдут что-нибудь ещё. Потом мы занялись находкой.

Внешний вид сумки уже наводил на интересные мысли, потому что на её боку можно было разглядеть эмблему барселонской олимпиады девяносто второго года.

Пластмассовая «молния» поддалась, хотя и с большим трудом, неохотно обнажив вместительное нутро.

Даже короткого взгляда на содержимое чужого багажа хватило для того, чтобы понять, что бывший владелец сумки собрался в неблизкий путь и взял с собой всё, что ему могло пригодиться в первую очередь. Рядом с полуистлевшим нижним бельём и серо-зелёным спортивным костюмом лежал полиэтиленовый пакет с бритвенными принадлежностями. Благодаря пакету, металлический станок и чашечки для бритья сохранились так же хорошо, как и помазок.