Чтение онлайн

Помимо прочего, я попросил опера уточнить для меня ещё несколько вопросов.

После обеда позвонил Кандауров и обрадовал согласием Оленевской районной администрации произвести перезахоронение павших танкистов.

– Местная власть готова оказать помощь транспортом и людьми! – не без удовлетворения сообщил поисковик.

– Надеюсь, они были не слишком удивлены?

Кандауров усмехнулся в трубку:

– Пришлось сказать, что заезжий московский буржуй отыскал в их районе могилу погибшего деда и хочет поскорее перезахоронить его косточки в приличном месте!

– Надо полагать, буржуй это я?

– Конечно, вы, а кто же ещё! – хмыкнул в трубку поисковик. – Кроме того, я убедил их действовать как можно быстрее, пока москвич готов финансировать изготовление памятника и все необходимые мероприятия!

Естественно, я не удержался от очередного вопроса:

– Как вы объяснили согласие буржуя оплатить перезахоронение других танкистов?

– Это было несложно, – заявил Кандауров. – Все погибшие экипажи из одного полка одной дивизии, следовательно, и лежать должны под одним памятником! Кстати, эскиз монумента уже согласован с главой райадминистрации.

Оставалось только дивиться тому, как этот человек всюду успевает.

– Когда начинаете извлечение останков?

Кандауров ненадолго задумался.

– Если по плану, то, скорее всего, завтра после четырнадцати часов. Церковная панихида и официальная церемония перезахоронения назначены на воскресенье, так что тянуть нельзя.

– Я буду присутствовать при вскрытии могил.

– Само собой, – пообещал Кандауров, и мы простились до пятницы.

Вечером того же дня, около восемнадцати тридцати я облачился в бежевый костюм, не без труда повязал галстук и отправился в Центральный парк на свидание с Ириной.

Она слегка опоздала, но я не обратил на это никакого внимания, потому что был искренне рад встрече.

Ира выглядела очень заманчиво, даже если бы не провела последние два часа в парикмахерском салоне: на ней превосходно сидело легкое нежно-розовое платье, которое не слишком строго прикрывало соблазнительную фигурку, оставляя взгляду пару чудных лазеек. Белые босоножки на высоком каблуке подчёркивали стройность её ножек, а они, как я вскоре убедился, казались привлекательными не одному мне.

– Где вы сломали руку? – спросила первым делом Ира, и от её заботливых интонаций у меня дрогнуло сердце.

Понятное дело, я не мог сказать, что грохнулся в машине с моста.

– Проклятый эскалатор! – коротко соврал я, и на этом тема моей повреждённой конечности была полностью исчерпана.

Потом, уже по пути в ресторан, мы говорили о погоде, книгах и кино, словом, обо всём, что никоим образом не касалось дела Александра Гнедина и что может быть интересно двум взрослым людям, относящимся друг к другу с нескрываемой симпатией. То, что я не противен Ирине, легко читалось у неё в глазах, а её искренний интерес к моей персоне приятно щекотал самолюбие, заставляя, то и дело, удерживаться от хвастовства!

Выбранный нами ресторан носил странное название «Одинокий Орфей». Нестандартный брэнд, кажется, лишь добавил популярности этому заведению – в вечерний час, просторный и уютный зал был заполнен весёлой, хорошо одетой публикой и нам с Ирой пришлось хорошенько покрутить головами, высматривая свободный столик.

Скажу сразу, что поварам «Орфея» можно было бы смело доверить кухню в любом первоклассном ресторане на Тверской или Арбате, а здешние официанты приятно удивили своей предупредительностью и отточенными манерами.

Мы и не заметили, как перешли с Ирой на «ты». Мне нравилось, что она ведёт себя абсолютно естественно, а непритворность её суждений по самым разным вопросам просто подкупала, выдавая в ней человека думающего, причём, думающего неординарно.

После салатов и закусок, после разговоров о фильмах Формана и удачных ролях Янковского, мы выпили превосходного «Bordeaux» французского разлива.

– Такое вино я уже однажды пила в Лондоне, – мечтательно сказала Ира, наслаждаясь ароматом напитка.

Вероятно, у меня был достаточно заинтригованный вид, потому что Ира смущённо улыбнулась и потом рассказала о своей двухмесячной командировке в Великобританию, где она изучала современные методики преподавания английского, а также оттачивала педагогическое мастерство на студентах тамошнего университета.

– В Ливерпуль ездила? – с любопытством спросил я.

– Грех было не воспользоваться возможностью, – улыбнулась Ира, обозначив таким образом своё отношение к «Битлз».

Когда мы отведали жаркое из кабана, я рискнул спросить её о прошлом браке, хотя и чувствовал, что это в корне противоречит правилам хорошего тона.

– Моё замужество напоминает неудачно проведенный отпуск, – задумчиво проговорила Ира, медленно вращая в руках бокал с вином. – До него – масса надежд и ожиданий, а после – ощущение, что поехала не туда и не с тем.

– Сколько длилось удовольствие?

Ира вздохнула:

– Мы развелись через три года, когда поняли, что ошиблись друг в друге, а Сашка уже не сможет склеить наш брак.

Я слушал её рассказ о неудавшейся семейной жизни и в очередной раз поймал себя на мысли, что Ира нравится не только как женщина, с которой хотелось бы поскорее очутиться в одной постели.

Мне не удалось поразмышлять на эту тему, потому что Ира тоже решила кое-что уточнить.

– Твоё «удовольствие» длилось дольше трёх лет? – неожиданно спросила она и, признаться, я не сразу понял о каком удовольствии идёт речь.

К счастью, к этому моменту я выпил совсем немного.

– Как ты догадалась, что я был женат? – ответил я вопросом на вопрос.

Ира звонко рассмеялась.

– У разведённых мужчин это на лице написано! Главное, суметь прочитать, – отшутилась она, а потом, посерьёзнев, добавила. – Не представляю, что когда-то ты долго ходил в холостяках.

– Почему? – искренне удивился я.

– Ты не похож на бабника!

– А как же после развода?

– Потом тебя удерживал опыт, и ты сказал себе, что больше никогда не повторишь ошибку, – Ира говорила всё это уже без улыбки. – Итак, вы прожили вместе…

– Почти десять лет, – сознался я, разглядывая черенок мельхиоровой вилки. – Во всяком случае, мало не показалось!

– Думаешь, она тебя не любила? – осторожно спросила Ира.

Я пожал плечами:

– Не знаю, но на развод подала именно она.