Чтение онлайн

Я не успел заглянуть под верхний слой вещей, потому что нас вновь позвали. На этот раз, что-то откопал Егор, жилистый крепыш с огромной, будто у философа, головой.

Когда я не без труда спустился на дно ямы, Егор показал мне кроссовки, краешек которых торчал из земли. Продолжив работу, мы вскоре наткнулись на человеческие останки со следами пулевых ранений в черепе.

Не стану врать, но вызов следователя, экспертов-криминалистов, врача и понятых на место нашей страшной находки оказался бы в субботний день абсолютно нереальной затеей, если бы не помощь Иващенко. Артём Александрович взял на себя всю тяжесть соответствующей работы и уже через три (!) часа все необходимые люди во главе с ним и следователем из районного управления, находились у разрытой лесной могилы.

Нет нужды описывать все проведенные в тот день следственные мероприятия. Скажу лишь, что мы вернулись в Новоград около десяти вечера.

– Думаю, в понедельник – вторник кое-что уже будет известно, – обнадёжил меня Иващенко, имея ввиду предварительные результаты экспертизы, которую должны были провести в городе.

Я благодарно пожал ему руку:

– Вы мне позвоните?

– Непременно, – пообещал он и добавил. – Кстати, следователь собирается процедить озерцо!

В отличие от меня, старый следователь был твёрдо убеждён, что убийца или убийцы выбросили оружие где-то рядом.

Потом Кандауров завёз меня к Ирине и, перед тем, как расстаться, я отдал остаток обещанных денег.

– Может, всё-таки приедешь на церемонию? – спросил поисковик, но я ответил решительным отказом.

– Там наверняка будут телевизионщики, а мне пока нельзя попадаться им на глаза.

Через минуту я уже быстро шагал к Ириному подъезду.

В ожидании неминуемого скандала люди ведут себя по-разному: кто-то буквально чешется от нетерпения, предвкушая шумную разборку, кто-то, напротив, становится сосредоточен и сумрачен, будто перед похоронами лучшего друга, ну и, конечно, почти всегда найдутся субъекты, которые, понимая неизбежность надвигающейся драмы, просто с любопытством следят за развитием событий, ничуть не меняя своё поведение и собственный распорядок дня. Лозунг последних прост и ясен: «Чему быть, того не миновать!».

По вышеприведенной классификации я, безусловно, отнёс бы себя ко второй категории граждан, то есть к тем, кто воспринимает любой затрагивающий их скандал, как личную мини-катастрофу и которые делают всё, чтобы избежать приближающегося конфликта любым способом.

В случае с гнединской пресс-конференцией все мои попытки отползти от эпицентра грядущего катаклизма, увы, были безжалостно пресечены Максимычем и Свиридовым, которые по-своему видели моё участие в близящемся шоу и явно не собирались щадить мою нервную систему.

Главный довод «заговорщиков» был таков: скандал на пресс-конференции не сможет загасить ни один тайный или явный покровитель Гнедина. А если кто и способен взорвать в среду очередную сенсационную «бомбу», то таким человеком, конечно же, являюсь я и только я. Словом, мне опять крупно не повезло.

Пресс-конференция была назначена на двенадцать часов дня, и уже к половине одиннадцатого я был одет и загримирован не хуже ведущего актёра перед премьерным спектаклем, что, в общем-то, почти не искажало истину.

К счастью, мне удалось отбрыкнуться от парика, правда, вместо него, пришлось пойти на покраску волос. Никогда не думал, что выбор подходящего красителя – столь трудное и ответственное занятие. В результате, мои несчастные волосы из тёмно-русых превратились в то, что на коробке с гель-краской было названо русым светлым пепельным.

Накладные усики того же пепельно-русого цвета не очень испортили мою внешность, хотя и сделали похожим на заправского ловеласа, к коим я себя никогда не причислял.

Парадный маркеловский темно-коричневый костюм пришелся мне впору, и мы остановили свой выбор именно на нём, главным образом потому, что на его фоне сломанная рука на чёрной перевязи не так бросалась в глаза.

Когда после наведения марафета меня подвели к большому встроенному зеркалу, то, заглянув в него, я не сразу признал себя в холёном, слегка надменном господине.

– С тросточкой и котелком ты бы точно сошёл за офицера-отставника периода колониальных войн! – хмыкнул Максимыч, но моего мрачного взгляда хватило, чтобы он перестал валять дурака.

По информации Свиридова, банковская пресс-служба не проводила дополнительную аккредитацию и пригласила на широко разрекламированную пресс-конференцию всех желающих представителей СМИ. С журналистским удостоверением выручили люди из «Вечерки», которые в кратчайшие сроки изготовили вполне правдоподобную ксиву на имя Валентина Валентиновича Корнюхина, репортёра питерского еженедельника «Левое дело», с которой я и отправился в знакомое здание на Садовом кольце.

Конференц-зал располагался на третьем этаже штаб-квартиры «Цитадель-банка» и, даже при самом благоприятном раскладе, мог вместить не более ста восьмидесяти – двухсот человек. Когда я пробрался туда, миновав кордоны охранников с металлодетекторами, зал был переполнен пишущей, снимающей и говорящей в микрофоны братией, так что пришлось довольствоваться скромным стоячим местечком рядом с одной из высоких беломраморных колонн, откуда можно было неплохо наблюдать за разворачивающимся действом.

Пресс-конференция началась с пятнадцатиминутным опозданием, которое организаторы объяснили колоссальным вниманием средств массовой информации к данному мероприятию.

– Мы рады, что ведущие журналисты столицы откликнулись на наше приглашение и сейчас находятся в этом зале, – не без апломба заявила во время открытия пресс-секретарь Гнедина, дамочка лет под сорок с круглыми, будто у совы глазками.

Вслед за коротким вступлением она предоставила слово боссу, который сидел за столом президиума между нею и своим секретарём. В эти минуты Сергей Сергеич имел весьма озабоченный вид.

В отличие от помощника, Александр Иванович Гнедин выглядел, как никогда, приветливо и всем своим видом демонстрировал оптимизм, дружелюбие и чистосердечие, если, конечно, таковое вообще можно как-то продемонстрировать внешним видом.

Официальное заявление руководства «Цитадель-банка» Гнедин зачитал сидя. Оно касалось «клеветнической» публикации в «Вечерней столице» и том серьёзном уроне, который свиридовская статья нанесла интересам банка и его многочисленных вкладчиков. Далее следовали вполне ожидаемые пассажи насчёт действий, предпринимаемых правлением банка для восстановления доброго имени известного в России, а также, далеко за её пределами, финансового учреждения.

Организаторам постыдного заговора и автору «пасквиля» гнединское заявление сулило незамедлительную и справедливую кару в судебных инстанциях. Представителям прессы оно настоятельно рекомендовало тщательно проверять публикуемую информацию. Что же касается вкладчиков «Цитадель-банка», то им была твёрдо обещана защита финансовых интересов и всёвозрастающая выгода от сотрудничества.

Когда Гнедин закончил чтение документа, совоглазая пресс-секретарша предложила журналистам задавать вопросы и последние не преминули воспользоваться возможностью.