Чтение онлайн

Друзья затащили окончательно обессилевшего друга в теплое помещение, напоминавшее большую избу, и уложили его на кровать.

— Мы спешили как могли! Сегодня началось раньше! — произнес Никита, и медзнахарка поняла, что они в курсе тайны их друга. Валентина Петровна, на плечах которой был надет изумрудного цвета ферязь, прямо из широкого рукава вытащила стакан с зельем сине-красного цвета, которые почему-то между собой не смешивались.

— Это отвар из волчьей ягоды. Для проклятых оборотней самое лучшее средство, — пояснила она подросткам, которые до сих пор не вышли из палат. Подняв голову Полоцкого, одним движением влила в него отвар. Парень только жмурился, но продолжал глотать, часть проливая себе на подбородок и грудь. Отвар подействовал тут же, потому что в следующее мгновенье Яромир обмяк и расслабленно выдохнул. Глаза его были закрыты, будто он спал.

Пока Валентина Петровна готовилась откатить куда-то его кровать, Мирослава, притянув край одеяла, заботливо вытерла лицо друга. Никита, прищурившись, о чем-то думал, глядя на Яромира, который сейчас выглядел вполне умиротворенным. Но так только казалось. Очень скоро его тело начнет видоизменяться, лишаясь человеческой сущности. Отвар помогал облегчить обращения, но явно не помогал контролировать разум. Что ж, наблюдая, как Валентина Петровна с помощью своего перстня отправляет кровать вместе с их другом в другое помещение, Никита решил, что точно раздобудет в библиотеке всю информацию по обращениям оборотней, во что бы это ему ни стало.

??

Они вернулись на поляну в мрачном настроении. Оба молчали, ощущая одно и то же: полную никчемность перед темным проклятьем, которое полностью подчинило себе их друга. На танцполе продолжались гулянья под ритмичную музыку, но ни Мирослава, ни Никита туда не пошли, а свернули к деревне.

Шли по узкой тропинке, вдыхая ароматы цветущего поля и слушая стрекот сверчков. На улицу опустилась прохлада, и так было приятно ощущать ее кожей, вдыхать полной грудью. Девочка шла, касаясь кончиками пальцев закрывшихся бутонов ромашки. У дорожки росла полевая рябина, чьи маленькие желтые цветочки, растущие на длинных стеблях, раскинулись широкими зонтиками. Их было так много, что они напоминали импровизированный цветочный заборчик, огораживающий тропинку от поля.

На все еще не потемневшем небе давно показались яркие звезды, а полная луна не давала сумеркам поглотить заколдованный мир Подгорья, освещенный угасающей белой ночью. Вот друзья прошли деревню, где еще горел свет в окнах стройных домиков с ажурными наличниками, и двинулись дальше к сеновалам. Открыв дверь на сеновал, принадлежавший второму курсу общины ярилы, с удивлением обнаружили, что не все ушли на танцы. Многие остались здесь, посреди ангара оборудовав общую зону из ковров, которые перетащили из своих зон отдыха. Кажется, однокурсники играли в мафию, громко выясняя, кто же так нагло убивает всех важных игроков: чернокнижников, ратиборца, медзнахаря, чеканника и простецов.

Мирослава задерживаться не стала, сразу направившись на второй ярус. День был долгим и полным на эмоции. С удивлением обнаружила, что Никита пошел следом.

— Я так понял, что коридоры, ведущие в хребты и библиотеку — закрыты.

— Да? Я не обратила на это внимания, — она подошла к своей кровати и скинула с ног босоножки.

— Я планирую найти побольше информации об оборотничестве. Это ведь не дело, согласна? — тихо произнес парень, без стеснения снимая с себя льняную рубашку. Его кровать находилась через одну кровать, принадлежащую Яромиру. На втором ярусе тоже находились школьники. Кто-то уже даже спал за легким пологом, кто-то читал. Удивительно, но шума с первого яруса сеновала слышно не было.

— Да! Он сегодня сам не свой. Такое ощущение, что с возрастом обращения становятся болезненнее. Я сужу из того, что раньше его так перед полнолунием не ломало, — взяв в руки пижаму из тумбочки, куда сложила часть вещей из чемодана, Мирослава встала истуканом.

— Это ужасно! И если он будет и дальше сопротивляться своей природе — будет еще хуже!

— Что это значит — сопротивляться? — ее выгоревшие за лето брови поползли к переносице.

— Да то и значит, Мир! — Никита устало потер лоб, вторую руку уперев себе в бедро. — Ему надо принять свою сущность, а не сопротивляться ей! И тогда волк должен подчиниться разуму человека, потому что у нашего сознания больше импульсов и силы!

— Но как это сделать? — она подошла ближе к лохматому другу, на лице которого горели веснушки. Их голоса опустились до шепота.

— В августе будет два обращения, тут ему придется терпеть, пока мы не доберемся до библиотеки. Уверен, есть что-то, что сможет ему помочь. Будешь помогать искать информацию?

Мирослава закивала.

— Да! Только скажешь, какую именно!

— Вот и договорились! — он обхватил руками ее плечи и улыбнулся. — Поможем нашему балбесу, иначе его жизнь так и останется адом!

— И о чем это вы тут шепчетесь? Вершинин, ты пристаешь что ли?! Чего раздетый?! — на второй ярус поднялись Астра с Иванной. Обе улыбчивые и с венками на головах из тех самых желтых цветочков пижмы.

— За кого ты меня держишь?!

— За кого надо!

— Да мы княжича отвели в палаты, — Никита выпустил Мирославу из неожиданно крепкой хватки. Она кивнула в подтверждение.

— Точно! Сегодня же… — Ванька охнула, прижав ладошку ко рту и оглянувшись на окно. — …полнолуние!

— Да, тяжко нашему волчонку в августе будет, — Астра прошла к своей кровати, сняв с головы венок и положив его на тумбочку.

— Кстати, завтра Рогнеда Юлиевна велела всем в 8:30 быть уже на завтраке, а в 9:00 ждать ее для классного часа.

— Классного часа? Мы что, будем учиться в августе? — расстроено спросила Мирослава, все еще прижимая к себе пижаму.

— Конечно! Просто в другом формате! — кивнула Иванна, которая была в их классе старостой и пока не собиралась бросать свои обязанности.

— Да, вот так у нас украли месяц каникул. Простаки еще отдыхают, а мы будем батрачить на полях! — вздохнула Астра, присаживаясь на свою низкую кровать и включая настенный бра из зачарованного горного хрусталя. Мягкий свет осветил сразу около пяти кроватей. Экономно.

— Полях? Картошку что ли копать? — не понял Никита, мыслями уже находившийся в библиотеке.

— Это тоже, — раздосадовано кивнула ему Астра, и Вершинин скривился.

— А еще что будем делать? — спросила Мирослава, опершись спиной на перила второго яруса.

— Обряды проводить: травы собирать, заговоры учить и читать. Наверное, Стихии тоже начнутся в августе, — ответила ей Иванна, снимая венок и вытаскивая из своих волос нитки макраме. Затем посмотрела на Мирославу, волосы которой легкой и непослушной волной струились по лопаткам, и покачала головой. — Завтра заплету тебя, лохматая такая!

— Буду благодарна! У меня руки не из того места растут… — улыбнулась ей Мирослава. Ей нравилось, что с ее волосами делала эта миниатюрная девчонка с “золотыми” руками, а вот сама ничего не умела.

— И Вершинина заплети! Волосы скоро до плеч отрастут! — вставила слово Астра, которая не имела привычки лишний раз держать язык за зубами. Никита еле сдержался, чтобы не показать ей неприличный жест и стал расстилать свою постель, бурча себе под нос:

— Величайшая ошибка судить о людях по внешности!