Чтение онлайн

Мирослава, еле сдерживая крик, смешанный со страхом и восторгом, мчалась прямо между лапами змея, успевая разглядеть его красно-коричневые чешуйки-пластины, каждая из которых была как четыре ее ладони. Невероятно! Выбежав из его тени, кое-как увернулась от подрагивающего хвоста. Тот нервно бил по земле, от чего та сотрясалась, а ноги девочки постоянно подгибались. В очередной раз поднимаясь с земли, решила передвигаться на четвереньках, решив, что так безопаснее. Змей, кажется, дыхнул огнем, и ей оставалось надеяться, что парни справятся с этой трехглавой махиной.

Курган, который возвышался над землей не более чем на пару метров, засыпан землей, от которой несло смертью и тленом. Вход завалило земляными комьями и пеплом, и девочка, наконец зацепившись рукой в перчатке за каменистый выступ, села на колени. Поддавшись привычке, стала раскапывать землю и пепел руками и только спустя полминуты вспомнила про магию. Пытаясь отдышаться, давилась хлопьями пепла, но все же сосредоточила магию в своих перстнях, которые сильно нагрелись с момента захода в Навь для прохождения пятого испытания.

— Каваре! Каваре! — повторяя заклинание и делая резкие движения руками, будто держала в них лопату, прорывала себе путь ко входу. Змей, так и не обращавший на нее внимание в общей шумихе, тоже рыл землю, и та летела точно на девочку. — Чтоб тебя! — игнорируя тот факт, что ее голова уже походила на клумбу, продолжала рыть. Дышать становилось тяжело, а руки устали так, будто в действительности держали лопату.

Текли минуты. Наконец ее пальцы схватились за дверь. Та оказалась тяжелой, а петли заржавели, и ход все никак не хотел открываться. Сжимая зубы, с натугой потянула на себя ручку, и когда проем слегка увеличился, протиснулась внутрь, застревая и дырявя ферязь и игровой кафтан: послышался противный, но такой характерный треск ткани. Когда удалось высвободиться и немного отдышаться, Мирослава на ходу проверила, что сильнее пострадало: по шву разошлись брюки в районе колена, ферязь обзавелся длинным порезом и теперь делился на две части, как язык змеи, а вот рукав черного кафтана разошелся прямо у наплечников. Вся она, включая лицо, волосы и шею, покрылась грязью, но пора поспешить.

— Лукс! — белый шар света повис над ее головой, и девочка двинулась вперед по узкому коридору, ощущая себя Обеликсом, заплутавшим в египетской пирамиде. На стенах, сложенных из крупного камня, читались какие-то выгравированные знаки и рисунки, и она, не сдержавшись, коснулась их пальцами. Но ничего не произошло, хотя такой страх и присутствовал.

Идти пришлось недолго. Уже через десяток секунд, которые показались просто бесконечными, она вышла в небольшое круглое пространство, посреди которого стоял каменный стол, а на нем лежала книга. Выдохнув с облегчением, Мирослава опустила шар света пониже, и взвизгнула, когда курган дрогнул, и с его потолка посыпалась земля. Не желая, чтобы он стал и ее могилой, она открыла ветхую книгу с тонкими страницами, судорожно пытаясь вчитаться в текст. От волнения буквы расплывались, поэтому пришлось мотнуть головой для лучшей концентрации. Руки, уставшие от раскопок, дрожали, но все же рассудок оставался ясням.

— Что тут у нас… — вытерев пальцы в обрезанных перчатках о внутреннюю сторону кафтана, перелистнула несколько страниц. Тут было много текста, однако многое из всего написанного оказалось ей знакомо и не относилось к делу. То, что им предстояло сделать, больше походило на магию чернокнижников, учитывая обстоятельства колдовства и место его проведения.

Снова что-то громыхнуло, но Мирослава почти и не обратила на это внимание. Набрав побольше воздуха в грудь, громко стала читать:

— Жизнь и смерть, сливаясь воедино,

Сгущают над судьбой покровы ночи.

Хватаясь за венки, тянут их к тине,

То тени душ заблудших убегают прочь.

Их Мара всех к себе манит очами,

В коих и тьма, и свет, и жизнь, и небытьё.

В ее руках вся власть за тех, кто предал мироздание,

И только ей решать, кого казнить за наглое враньё.

И тем, кто променял Богов на власть,

Не стоит уповать благословению Жар-птицы.

Коль песнь Сирин наслушался ты всласть,

Тебя навеки примет Навья сторона миров границы.

И перейдя Калинов мост, не оступись ты, странник,

Не тронь Перунов-цвет и не тревожь усопших.

И у костра ты не пляши-ка в ритуальных танцах

За руку с ветром и тенями тех, кто свой обет нарушил.

Шепчи благословения родным Богам, проси пощады,

И за себя, и за того, кого ты уведешь с собой из мрака.

И коль не струсишь, сдюжив перед Навьими вратами,

Уйдешь оттуда полный силы и благословенный Марой.

Как только слова, кои не сразу уложились в голове, были сказаны, в стене слева что-то треснуло, и девочка вздрогнула. Шар света задрожал вместе с ней. Напряжение все еще ее не покинуло, да и рано было расслабляться. Она увидела, как из стены вывалился камень, и дыхание будто остановилось. Легкие сжались в испуге, но все же кое-как втянули в себя драгоценный воздух, пропитанный тленом. Ей пришлось опуститься на колени, поскольку образовавшееся отверстие находилось на уровне щиколоток.

Подползая ближе, Мирослава наклонилась и чертыхнулась, когда волосы закрыли ей обзор. Откинув их за спину, ощутила, как собственное сердце выпрыгивает из груди. Ну что здесь могло случиться?! Ведь все снимают черепа, она под присмотром Владимира! Он даже Женьку нашел, когда тот упал в свой же портал! Взяв себя в руки, опустилась еще ниже, заглядывая в чернеющий провал в стене. Ничего не было видно, и с одной стороны, это радовало. Но поскольку зрение самостоятельно не справлялось, она направила туда шар света. Тот, едва залетев в узкое пространство, которое наверняка и являлось гробницей, тут же беззвучно погас, и тьма поглотила весь курган.

— Эй! — Мирослава щелкнула пальцами, и шар вновь зажегся, оказавшись у нее на ладони. Ей пришлось повторить действие, отправив световик туда, где находился сосуд, который необходимо принести с собой вратнику.

Шар погас вновь. Девочка замерла, не понимая, в чем дело. Силы у нее еще остались, волнение она смогла унять, магия концентрировалась в перстнях, коих у нее имелось целых два. Что там за энергофон, способный гасить любое колдовство?

Поджав губы, упрямо зажгла свет снова, но в этот раз он висел рядом с ней, лишь слегка подсвечивая черноту провала. Опершись на локоть правой руки, левую аккуратно просунула внутрь, в любую секунду ожидая наткнуться на что-то. Но вот плечо уперлось в стену, а пальцы до сих пор ничего так и не обнаружили. Принявшись шарить по всему пространству, до которого могла дотянуться, уже было подумала, что задание они провалят именно из-за ее нерасторопности и глупости, которые она всем своим видом демонстрировала на протяжении всей жизни. Ее вдруг охватило отчаяние. Мирослава испугалась собственной трусости, и, всхлипнув, вытащила руку.

Сидя на коленях, смотрела на свои испачканные пальцы в обрезанных перчатках. Те дрожали в такт всхлипам, не предзнаменовавших ничего хорошего. Но сдаваться просто так было не в ее правилах, и, подумав, как жалко выглядит со стороны, встряхнула руками и зарычала, чтобы собраться. На улице снова взревел змей, и именно это заставило ее прийти в себя окончательно. Сжала кулаки, и, ощутив прилив сил, даже не заметила, что гробница осветилась зеленым светом. В следующее мгновение перчатка покрылась сталью, и именно этот факт побудил ее улыбнуться. Воевода будет гордиться, что у нее получилось заклинание, которому он обучал их на тренировках. Его использовали ратиборцы в ближних столкновениях, когда дальнобойные чары не работали. Ударив стальной вставкой по стене, ощутила, как легко та разрушается. Камушек за камушком падали вниз, а девочка продолжала разбивать преграду, мешающую ей.

Когда отверстие стало значительно шире и больше, смогла протиснуться туда почти наполовину, так же стоя на коленях и позволяя шару света висеть над своей головой. Там, в дальнем углу гробницы, находился небольшой глиняный горшочек. Подцепив его пальцами и кривясь от неудобного положения, потянула к себе, однако когда ощутила на запястье чью-то хватку, не смогла остановить вырвавшийся из горла визг. И хоть глаза боялись, она все же посмотрела внутрь гробницы, увидев нетелесный захват чужих пальцев на своей руке.