Чтение онлайн

— О, нет, больше никаких невест! Хватит с меня всего этого!

— Тогда идем?

— Погоди… — сделав один шаг, он прижал ее к себе, надеясь, что подруга поступит как обычно. И она не подвела. Вокруг его талии обвились девичьи руки, усиливая объятия. Склонившись, носом отодвинул прядь светлых волос, пахнущих сладким ароматом барбариса, и прошептал: — Я знаю, что кучу раз тебя подводил. Но пришло время взять реванш и наконец принять ответственность за свою жизнь.

— Ты так говоришь, будто прощаешься, и меня это пугает! — ничего не понимая, Мирослава встала на носочки и обхватила руками его шею, ощущая крепкую хватку на своей талии.

— Я никуда не денусь, правда. Но мне надо… нас защитить, и это требует некоторых… решений.

У нее перехватило дыхание от его проникновенного шепота и тех обстоятельств, в которых они оказались. В его объятиях стало спокойно и уютно, будто дома. Жизнь подарила ей друга в самый первый день в новой школе, и она не хотела его потерять.

— Эй, ты вся дрожишь… — парню казалось, что если он обнимет ее еще крепче, то попросту сломает, и волк внутри, спектр эмоций у которого узконаправлен, затребовал более явного проявления чувств. Его губы коснулись ее виска, проложили дорожку к скулам, пальцы запутались в длинных волосах, нещадно портя прическу, без которой он Мирославу уже и не представлял.

— Ты поможешь мне? — дрожа от его непривычной нежности, спросила девочка. Осознания и принятия неизбежной опасности у нее еще не произошло, но все же страх остаться наедине со своим врагом сковывал тело, словно колючей проволокой. Мирослава, закрыв глаза, уткнулась носом в его шею, на которой белели полосы шрамов от серебряной цепи.

— Костьми лягу, — и очередной поцелуй в щеку стал точкой его обещания быть рядом.

— И я поддержу тебя. Что бы ты там ни задумал.

— Спасибо.

Где-то сверху раздался вороний крик, а следом зашуршала листва кустов, среди которых друзья так и стояли. Уже не прятались, но все же сохраняли конфиденциальность какого-то поистине сакрального разговора.

— Вот вы где!!! — голос Персея, такой громкий и хриплый, заставил Мирославу вздрогнуть, и она испуганно отпустила Яромира из своих объятий, отойдя назад. Ворон, пробираясь сквозь заросли кустарников, вылетел к ним навстречу и, усевшись на плечо парня, прищурился. — Кого-то хороним? Надежду на выигрыш?

Мирослава вздохнула и уже собиралась отшутиться, как ворон подозрительно спросил:

— А чего вы такие лохматые и румяные? Чего тут делали? Одни… В кустах…

— Все тебе знать надо, да? — Яромир улыбнулся, подумав, что еще немного, и его губы точно пересекли бы запрет, выставленный дружбой. Он, ослабленный своим страхом и нуждающийся в поддержке, хотел ощутить тепло и подпитаться ее силой, к которой его неумолимо тянуло. Наверное, ворон, умудренный жизненным опытом, что-то разглядел в их горящих глазах, а потому каркнул:

— Нет, все их там ждут, а эти Соловьиный бал празднуют! Сначала соловушек друг другу дарите, а уже потом зажимайтесь!

— Какой ты нудный, — фыркнула Мирослава, пытаясь поправить два пучка на своей макушке. Но судя по взгляду Яромира, который и испортил ей прическу, вернуть все в прежний вид не получилось.

— Тогда пойдемте. Надо заканчивать этот вечер, — Яромир по привычке приподнял руку, и подруга скользнула под его “крыло”, обнимая за талию. Он не хотел переживать о том, кто и что подумает — плевать. Скоро с него спадут все регалии, а вот сплетен будет столько, что нет смысла портить себе нервы заранее.

??

Кажется, что неловкость сковала всех, кто сейчас находился рядом. Ваня, засунув руки в карманы игровых брюк-галифе с высокой талией, стоял молча, выжидая, кто заговорит первым. Его родители прибыли на финал около получаса назад, и как бы это странно не звучало, парень выдохнул, когда на горизонте появился Тихомиров со своей матерью. Отец, стараясь выглядеть и вести себя как обычно, все же вел себя крайне странно, и именно это стало причиной того, что матери приходилось скрывать боль в зеленых глазах. Ваня не знал, что происходило дома за закрытыми дверьми, но догадывался: ничего хорошего.

Женька, на кону у которого маячили результаты Морной сечи и выпускные экзамены, нетерпеливо оглядывался. Ему было неловко: отец, которого он видел всего второй раз в жизни, смотрел на него так, будто что-то хотел спросить, но не решался. И от этого на душе становилось еще неуютнее.

— Я уверен, что все сегодня сложится как надо! — бодро произнес Роман Иванович. Он был одет в длинный легкий ферязь, накинутый поверх новенького темно-бордового кафтана.

— Знать бы, кто выиграл в прошлом испытании, — хмуро, совсем на себя не похоже ответил Женька, понимая, что надо как-то исправлять воцарившуюся неловкость. Эльвира Ильинична, которая выглядела с иголочки как и в прошлую их встречу, старалась на него и вовсе не смотреть. Явно делала вид, что все происходящее вовсе ее не касается. Женьке казалось, что она будто стеснялась или даже стыдилась их с мамкой компании. Они с Антониной Григорьевной, одетой в простое летнее платье и кардиган, относились к другому миру. Буквально. И тот факт, что ее муж когда-то связался с девушкой из простаков — лишь унижал Эльвиру, как представительницу старого знатного рода. И вишенкой на торте оказался всплывший из ниоткуда внебрачный сын. Позор. Женька ее отчасти понимал и был бы рад сам сделать вид, что его это все не касается.

— Пап, а ты не был там, когда мы вернулись с четвертого испытания? — подозрительно спросил Ваня, позволяя матери убирать с его плеча невидимые пылинки. Если ей требовалось на что-то отвлечься — пожалуйста, ему не жалко. Но все же ее суета начинала утомлять.

Роман Иванович улыбнулся.

— Нет, меня там не было.

— Точно?

— Да. Все держится в тайне, поверьте. Баллы подсчитывались организаторами в полной секретности, и сегодня их озвучат впервые большой публике. Не вы одни находитесь в неведении, мальчики.

Женька непроизвольно фыркнул, и Ваня, которого отец давно не именовал “мальчиком”, да еще и при этом объединяя с кем-то, скривился. Они переглянулись, и теперь все взрослые посмотрели на них внимательными взглядами. Наверное, не попади младший Третьяков в прошлом году в передрягу, подарившую новую сущность, то различия между парнями не так явно бросались бы в глаза. У них, как теперь стало заметно, была похожая широкая улыбка, которую они оба взяли от отца, а еще его цвет волос: темно-каштановый, даже ближе к шоколадному. Только Вани они достались прямые и гладкие, а у Жени волнистые и непослушные. Но сейчас все жизненные процессы в организме Третьякова будто бы заморозились, и он, потеряв достаточно мышечной и жировой массы, выглядел на порядок младше Тихомирова: спортивного и широкоплечего.

— Тогда ждем, когда Владимир объявит результаты, — пожал плечами Ваня.

— А вас не собирают заранее? — спросила Антонина Григорьевна, глядя то на сына, то на его брата. У нее было время привыкнуть к мысли, что тайна раскрыта. Но все же знать и принять — разные вещи. Она чувствовала себя не в своей тарелке с тех пор, как Серафима Николаевна бодрой походкой ушла искать Мирославу, оставив приятельницу.

— Пока нет, иначе мы бы знали, — ответил ей Женька, краем глаза заметив сбоку желтое пятно. Он внутренне напрягся, когда к ним подошла улыбающаяся София, которая могла бы легко посоперничать с матерью Вани за идеальность образов.