Чтение онлайн

— Я тебе все расскажу, обещаю. Но позже. Если, конечно, ты все не узнаешь из прессы.

— Все так серьезно? Ничего себе… И поэтому ты все каникулы проведешь дома?

— Да, скорее всего. Тем более сама понимаешь, как в моем состоянии куда-то уезжать. В любой момент все может выйти из-под контроля, и тогда… — он вздохнул.

— А ты никогда не был в Китае? — спросила и сама испугалась своего вопроса. Ваня покачал головой.

— Не приходилось. Хотя отец летал несколько раз.

— Если будет возможность или желание, обязательно там побывай! Думаю, тебя впечатлит культура, да и вообще энергетика…

— Что ж, может, когда-нибудь и съезжу.

Они замолчали, глядя друг на друга, пока их обходили стороной те, кто спешил занять место поближе к сцене, где и будет вершиться история. Иванна, в очередной раз поправив плетение в волосах, набрала в легкие побольше воздуха, чтобы решительно спросить:

— А ты силен в ментальной магии?

Третьяков выпятил вперед бледные губы, размышляя над ее вопросом.

— Не то чтобы силен, но пробовал практиковаться.

— Получалось?

— Не очень.

— А если бы я тебе помогла? Смог бы?

— Смог бы что?

— Я… Мне… — девочка нервным движением сначала коснулась кончиками пальцев своего лба, затем почесала бровь, а потом убрала руку за спину, чтобы унять панику. Третьяков, узнавая это ее поведение, подошел ближе, и, не вынимая рук из карманов, куда недавно их упорядил, чуть склонил голову.

— Ванют, ты же знаешь, что со мной можно делиться со всем, чем захочешь.

— Мне нужна твоя помощь. Как менталиста.

— Именно моя?

— Я… никому больше не доверю. К тому же не уверена, что вообще что-то выйдет.

— Погоди, я ничего не понимаю. Выйдет что? Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Ты сможешь пробиться в запертые воспоминания?

Он удивился, но постарался не подавать вида, чтобы не пугать ее еще больше.

— Попробовать можно, конечно, но я не обещаю, что получится… Ты думаешь, что у тебя таковые есть?

— Не знаю. Но вот здесь пусто тогда… — она приложила ладонь сначала к виску, а потом к груди поверх василькового платья, — …когда тут буря.

— Ты не хочешь обратиться к специалисту? Вдруг я только наврежу…

— Я все узнала. Я смогу сама тебя направить.

Поймав ее взгляд, полный надежды, Ваня решительно кивнул.

— Хорошо. Но… для этого ведь нужна какая-то подготовка?

— Скорее, моральная. Ну, если ты хочешь, можешь еще поизучать теорию…

— Ладно, как раз будет чем заняться летом. Все равно раньше приступить к этому мы не сможем, так?

— Да. Давай тогда отложим это на следующий учебный год.

Они снова замолчали, обдумывая то, что запланировали сделать в недалеком будущем.

— Я еще хотела спросить…

— Что?

— Может… Ты бы хотел побывать в Китае раньше, чем в неопределенном “когда-нибудь”?

— Я летом, правда, буду занят, не до путешествий, — с разочарованием выдохнул Ваня, в груди у которого запылал маленький огонек. Иванна ощущала, как щеки покрываются предательским румянцем.

— Я бы могла поговорить с папой, спросить у него разрешение, чтобы ты приехал к нам на новогодних каникулах, к примеру… Скажу, что ты хотел бы пообщаться с восточными целителями как будущий медзнахарь. Думаю, он обрадуется возможности… порасспрашивать тебя…

— А чем он занимается, кстати?

— Больше работает с душами. Но силен и в общей практике…

— Ты приглашаешь меня к себе? — это осознание распалило целый пожар, и его дыхание сбилось.

— Да, хочешь? Тем более мой отец смог бы обеспечить тебя при случае необходимой процедурой… Ну ты понимаешь.

— Это… могло бы быть интересно!

??

— Здравствуйте, дорогие гости и зрители последнего финального эфира Морной сечи — легендарного императорского состязания, возрожденного, как птица феникс, после долгого небытия из пепла! — провозгласил Златояр Гвоздь, стоя посреди сцены в своем фирменном золотистом ферязе. Его голос, ставший уже многим знакомым, привлек всеобщее внимание. Все двинулись поближе к сцене, хотя возведенные магэкраны-проекторы позволяли видеть происходящее так, будто стоишь рядом. Играла традиционная современная музыка, создавая особую атмосферу праздника.

Все участники сечи собирались в возведенном за сценой шатре. Три команды, донельзя напряженные, общались между собой мало, а ведоградцы так и вовсе проходили внутрь разорванными частицами коллектива.

— Где вы все ходите?! — Рогнеда Юлиевна, стоявшая рядом с Августом Кондратьевичем Росой и Елизаром Наумовичем Борщом, тихо ведущих беседу, радовалась, что вместо Виктора Волконского, представителя от Родослава, приехала его заместитель — Анастасия Геннадьевна Солоха. Без него она чувствовала себя уверенней. Каждая встреча с ним была для нее сродни тому чувству, когда ломают недавно сросшиеся кости. Нет, не больно. Обидно, что на силы, потраченные на заживление ран, в ее случае скорее душевных, кто-то просто наплевал. Несколько раз он выходил с ней на связь, и к его счастью об этом не узнал Владимир. Рогнеда не говорила об этом сама, поскольку знала, что у него и так не находилось лишней свободной минуты даже на себя, а он бы обязательно пожертвовал чем-то для того, чтобы напомнить Виктору о том, кто и на что имеет право. Ей дорого его душевное спокойствие, которого и так было мало: он устал и был вымотан за год Морной сечи и параллельной службы в Ратиборе. С Волконским она разберется сама и позже.

— Так мы не знали, во сколько встречаемся! — Никита, на плече которого восседала Рыська, растрепал светлые недавно уложенные волосы.

— Я же объявляла!

— Мы забыли!

— Ц… Все здесь? — Пень-Колода обвела строгим взглядом вратника и его клевретов, замечая на лице каждого что-то похожее на растерянность. — Так! Не киснем заранее! И вообще, главное — участие!

— Вот сейчас мне стало еще тоскливее, — пробурчал Тихомиров, разговор с Софией у которого так и не сложился. Он, обуреваемый тяжелыми мыслями, сумел скрыться от нее в толпе, чувствуя себя настоящим трусом. Но у него не нашлось моральных сил поговорить с ней о том, как им стоит вести себя дальше. То что между ними происходило, уже выходило за рамки простых развлечений от скуки. Она ему нравилась, однако он все еще помнил о том, что ей предназначено выйти за Полоцкого.

Того Полоцкого, который сейчас стоял рядом с Мирославой, обмениваясь с ней такими взглядами, от которых шел противный мороз по коже. Мороз. Мирослава же и вовсе выглядела больной, будто ей не помог лечебный сон. Или же что-то произошло помимо того, что ему уже известно?

К тому же перспектива влиться в род Третьяковых очень пугала. Женька оказался не готов к тому, что в его жизни появится отец и сводный брат. Ему не хотелось быть чем-то обязанным кому-то, не хотелось брать на себя ответственность за их род, сменив собой Ивана.

Еще его обуревали сомнения в искренности Софии. Если она знала о его семейном наследии, может, поэтому и предпочла его для себя как запасной вариант? Полгода развлекалась, позволяя за собой бегать, но все же выбрала более перспективного жениха? Гадство! Он потер лицо ладонями, уже не слушая, о чем говорила Пень-Колода. Это все казалось чересчур, и психика хотела защититься вакуумной тишиной в голове. Тихомиров не помнил, как они оказались на сцене под светом софитов, приди в себя только тогда, когда Златояр Гвоздь во всю мощь своего голоса объявил их команду: