Чтение онлайн

Что-то еще булькнув, водяной вынырнул и уставился на свою нарушительницу покоя. Русалки и мавки, которые, видимо, и держали предводителя у поверхности воды, приподняли его повыше. Теперь он возвышался над водой почти по пояс. Прищурившись, спросил:

— А чегось спрашиваешь?

— У нас договор, Бор.

— Да помним-с мы про этот договор-то ваш! Вопрос какой?! Чегось мы нарушили, коли детки сами к нам приплыли!

— Сами, говоришь? — Рогнеда прищурилась, крепко поставив посох в травяной берег. Бор скривился.

— Ну-у, да. Так уж мои девки сказали!

— Вы какого лешего…

— Не упоминай этого рогатого!

— …снесли защитную плотину перед виром?!

— Сама разрушилась! — тут же пожал плечами Бор и плюхнул о воду своими лягушачьими лапами.

— Ладно, Бор, это ты исправишь, раз договор с Хозяйкой заключал. Вопрос другой, — девушка, мотнув головой с завязанным конским хвостом из черных длинных волос, оперлась на посох двумя руками, и тот низко нагнулся вперед к воде, близко повиснув над гладью. Рогнеда в таком положении чувствовала себя вполне удобно.

— Какой?

— Что за мавка на детей напала? Русалки бы не стали. Они твои дочери. А вот мавки всего лишь приемные дочери...

— Да Бог с тобой, Рогнеда! — отмахнулся водяной и посмотрел куда-то в сторону.

— Не богохульствуй, нечисть. Вопрос ты слышал.

— Это заложено в их природе! Говорит, парень уж больно красивый к ним заплыл!

— Договор, Бо-ор!

— Девчонку так они и не подумали даже трогать, — он забурчал себе под нос.

— Да чтоб тебя Навь забрала, Бор, не уходи от ответа! — она вернулась в прежнее положение, выпрямилась и снова подняла посох, закинув его на плечо. Сердолик на ее перстне блеснул красным огнем. Бор сглотнул.

— Марийка это была. Она у нас молодая, недавно в нашей семье…

— Твоя Марийка тебя под монастырь подвела, Бор. Если выражаться в твоем стиле.

Тот округлил жабьи глазки.

— Как?!

— Да тот парнишка императорский сын, Бор.

Водяной замер с открытым ртом.

— Это который?!

— Напрягись!

— Полоцкий?!

— О, как хорошо, что ты помнишь фамилию нашего императора.

— А как же там звали его третьего отпрыска…

— Уважительнее.

— Сыночка! Как звали-то?

— Яромир.

— То-очно!

— Вот у твоей Марийки губа не дура, имперского сына чуть на тот свет не отправила.

Бор молчал, все сильнее зеленея. А это, как известно, было признаком гнева. Только непонятно, на кого злился: на Марийку, что его подставила, или на Рогнеду, которая вывела на чистую воду.

— Вообще-то… Он нашу деву тоже разукрасил. Чуть голову ей не оторвал.

— Кстати, насчет этого! — Пень-Колода, заскучав, стала пятиться назад, понимая, что разговор подошел к концу. — То, что Яромир волколак, ты никому не расскажешь. Поверь, если эта информация разойдется раньше положенного времени, я приду снова. И разговаривать с тобой мы не будем.

— Ты не посмеешь, Пень-Колода! У нас с Хозяйкой договор!

— Договор?! Да после того, как ты на сына Полоцкого позволил напасть, император прикажет Хозяйке ваше болото до дна высушить!

— Это заводь!

— И это тебе повезет, если не заявится к вам сам! Слыхал, верно, как императора боятся?! Не просто так! Высушит и тебя, превратив в кочку навеки!

— Так то не слухи?! Он и правда умеет лишать…

— Ты меня услышал! Твоя Марийка, кажется, ранила его, судя по следам крови на траве. Так что молись, чтобы гены оборотня уничтожили русалочий яд. Иначе можешь считать последние деньки счастливой и спокойной жизни. Если же все закончится хорошо, пускай твоя Марийка присягнет…

— Что-о?!

— Ты все правильно расслышал. Давай… м-м-м… хотя бы лет на пятьдесят. Пусть служит молодому княжичу. Отрабатывает вину.

Бор неохотно кивнул, поджав тонкие губы. Знал, что она права, хоть и злился.

— Бывай, водяной. И до завтра защита на вире уже должна стоять.

— Подожди, ведьма! Марийка, ну-ка поди сюды!

Тут из воды почти неслышно вылезла подводная дева, совершенно неприглядная взгляду простой женщины: чары ее распространялись только на мужчин. И, правда, кое-где на ее бледной коже остались следы от когтей и зубов волка, но каким-то образом ей удалось от него ускользнуть. Наверное, Полоцкому просто не хватило воздуха, чтобы закончить начатое.

Марийка протянула водяному небольшое ожерелье из мелкого черного, что являлся большой редкостью, речного жемчуга. Бор взял его из ее рук, затем подозвал к себе лягушку, и та, зацепив украшение ртом, поплыла к Рогнеде.

— Пусть княжич носит его! Так Марийка всегда сможет его найти и узнать!

— Думаю, она бы и без ожерелья его не забыла, — Рогнеда нагнулась и подняла слившееся с темной водной гладью ожерелье, с которого стекала вода. Лягушка скрылась в зарослях осоки с громким кваканьем. — Уж больно он ей приглянулся. И не только ей, кстати говоря...

Бор недовольно булькнул, посмотрев на мавку. Пень-Колода быстро пошла к тропинке, ведущей вдоль берега к Пуще, и больше не оборачивалась на вир. Где-то позади услышала крики на русалочьем языке. Видимо, Бор решил устроить всем разнос за свое унижение перед какой-то людской ведьмой.

Совсем стемнело. После того, как закончился полярный день, темнота стала подступать слишком рано. Ночи были темные и хмурые. Пасмурная погода не давала выглянуть звездам и луне, хотя сегодня и наступило полнолуние.

Рогнеда накинула капюшон ферязя и почти слилась с ночью, однако, у края леса снова взмахнула посохом. По высокой и стройной березе пробежал ветерок, уносясь вглубь леса.

— Хозяин леса! — девушка, заприметив лешего, поклонилась. Тот, ковыляя на лапах-копытах, прищурился. — Здравствуй!

Онисим кивнул. В руках у него тоже была палка, а на плечах накинута тельняшка с синими полосами и закатанными до локтей рукавами. И где только раздобыл?! На левом роге висела корзинка, заполненная различными травами, а на правом сидела птичка, чистящая клюв.

— И тебе не хворати, Рогнеда.

— Просьба у меня к тебе.

Леший молчал, только слушал.

— Сегодня полнолуние. И я попрошу тебя сегодня охранять не только свои лесные владения, но и его обитателей.

— А чегось так?

— По округе гуляет раненый оборотень…

— Княже, что ль?

— Да… Яромир.

— Так мы его-сь ужо поймали!

Пень-Колода, которую сложно было удивить, все же с интересом уставилась на рогатого лешего.

— Как это? Кто поймал?

— Так этось, мы с Избушкой и поймали.