Летящий с ангелом
Шрифт:
Да, многовато здесь оружия. Попробуй, разоружи их теперь.
Однако, на море поднялся шторм. Брат на всякий случай погрузился в мутные воды, но вынырнул охотник с пустыми руками. В первый раз без добычи. Он переоделся, мы перекусили, и решили совершить экскурсию в санаторий «Гребешок».
Вскарабкались по нашему проходу на шоссе и прошли с километр в сторону Гагры. На шоссе в мозаике и стекле стояла проходная санатория. Прошли в распахнутые двери и стали искать кого-нибудь из служащих. Шоссе от санатория отгораживала бетонная стена и ряд деревьев. Мы попали словно в другой мир: тишина, цветы, деревья, три корпуса, пляж, парк с фонтанами. Только вот людей нет, а на прогулочных дорожках — коровьи лепешки. Фруктовые деревья облеплены созревающими плодами. Иногда хурма или мандарин падали, и в тишине раздавался гулкий чужой звук. Это было пострашней орудийного залпа. Райские плоды пропадают ввиду изгнания из рая человека. Мы попробовали апельсины и мандарины — они уже были сладкими.
Корпуса явно строились в разные времена. Один — самый старый — похож на замок с башней из розового известняка. Второй построен при «отце народов». Здесь тяжеловесность, солидность, колонны и высокие потолки. Третий строился после культа личности. Это бетонная коробка.
Мы открыли дверь и наткнулись на мужчину. Объяснили, что пришли посмотреть и поговорить о возможности поселения. Сторож, он же завхоз и механик, обрадовался и повел на экскурсию в замок. Он рассказал, что этот дом построил принц Ольденбургский еще в начале века для царственной сестры. Ее величество как-то принимали морские ванны и потеряли золотой гребешок. Вот по этому место и называется - Гребешок. Мы поднялись на смотровую площадку. Сейчас там все растерзано, расхищено и загажено голубями.
Затем прошли в сталинский корпус. Здесь навели порядок, потому что с весны готовились к приезду гостей. Нам предложили занять за два доллара номер-люкс, в котором в тяжкие времена развитого социализма жили... И снова пошел список из-под некрологов самой «правдивой» газеты в мире.
Да, уважали себя слуги народа! Вот номер на двоих: 40-метровая спальня с двумя громадными кроватями, дубовым шифоньером, столом и креслами; 60-метровая гостиная с бильярдом, резным столом на двадцать персон, стульями и креслами, цветным телевизором; из комнат - выход на веранду, увитую виноградом — 100 квадратных метров со столами, буфетом, шезлонгами и креслами; 30-метровая ванная комната с мраморной ванной, унитазом, биде, массажным столом, все в плитке-шелкографии. Причем, веранда выходит не на прогулочные дорожки, а в заросший сад, чтобы народ не мешал слугам народа от него отдыхать.
Потом он показал дореволюционную грязелечебницу с электростанцией и ушел по делам. Мы еще долго бродили по чудному парку, наслаждаясь густым целебным воздухом, настоянным на хвое и цитрусах. Потом подобрали старый путеводитель по Гагре, исписанный картежными очками, и прихватили с собой.
Вечером брат рассказал старикам о том, что рыба ушла на глубину, поэтому утром поедем в Пицунду. Скорее всего там останемся ночевать. Валентина посоветовала договориться с Гико, чтобы он отвез на своем «броневике». Коля уже сидел в столовой и смотрел телевизор. Показывали сериал, который он сопровождал своими «ге-е-е, бе-е-е, зе-е-е». Брат заскочил туда и сразу же выбежал, зажав нос рукой. «Да он сейчас досмотрит и уйдет», — успокоила его Валентина. Когда Коля вышел из столовой, брат открыл дверь и, размахивая тряпкой, проветрил помещение, потом сбегал наверх и взял дезодорант, попрыскал им, и только после этого сел к телевизору. Показывали рекламу. Брат отпускал комментарии: «Ага, вот щас все брошу и куплю! Ну вот, теперь «Хопер» попёр!»
Но вот он замолк и толкнул меня в бок локтем. В телевизоре резвились отдыхающие на катере с прозрачным дном. Под катером плавали тучные стада больших разноцветных рыбин в абсолютно прозрачной воде. Это показывали рекламу отдыха в Египте на Красном море. «Во! Мы теперь туда поедем! Вот уж там я поохо-о-очусь!» — «Поедем, что ж не съездить», — согласился я.
Утром у ворот гудел клаксоном Гико. Брат, допивая кофе, лениво махнул рукой: не отвлекай от серьезного дела. Гико с детства относился к брату как к большому авторитету, поэтому затих и терпеливо ждал завершения завтрака.
Но вот мы сели в «Волгу» и тронулись в сторону мыса Пицунда. Брат договорился с Гико с условием, что мы заправим машину. На АЗС брат распорядился залить полный бак и расплатился. Наш водитель засиял от счастья: они в поселке привыкли считать каждый литр бензина, а тут полный бак — это ж целое состояние!
За окнами проплывали безлюдные селения, руины домов, пепелища. Гико показывал рукой и обыденно говорил: «В этом доме сожгли всю семью», «Сюда загнали детей со стариками и взорвали», «В этом дворе дочь привязали к спине отца и насиловали ее всей бандой три дня, оба умерли от горя». Когда ужас и тоска наполнили грудь, я молча взмолился в Небеса: «Почему, Господи?» На память пришли строки из Предания о том, что Иверия - это жребий Пресвятой Богородицы, который расцветет в последние времена. Здесь особая благодать и особая ответственность людей. Здесь, как в последнем уделе Пресвятой - России - кровь мучеников смывает грехи народа. Ведь по этой земле проходили апостолы Андрей и Симон Кананит, святитель Иоанн Златоуст, равноапостольная Нина… Это не Америка и не Африка, где можно объедаться мясом, упиваться вином и блудом безнаказанно. Здесь сама земля вопиет к Небесам кровью христианских мучеников. «Да будет Твоя воля, Господи», - прошептал я и успокоился.
Ближе к Пицунде горы отступали все дальше от моря, долина расширялась, появлялись кукурузные поля, перелески. Вот среди густой тени самшитовых деревьев блеснул зеркальным фасадом санаторий «Самшитовая Роща». Построили его югославы перед самой войной для работников КГБ. Гико довез нас до Пицунды и высадил у автовокзала. Дальше мы пошли пешком в сторону моря.
Проходя мимо гостиницы, убедились, что она работает, и решили запомнить ее расположение. Нам не встретились видимые следы разрушений, но улицы были пустыми, и лишь редкие прохожие подсказывали нам дорогу. А вот и проходная пансионата «Пицунда». На берегу моря стояли семь высотных корпусов. Раньше здесь любили отдыхать немцы и поляки. Вокруг шумели кронами на ветру высоченные сосны. Мы встретили абхаза лет сорока, узнали, что сейчас здесь пусто, живут только две пары из Питера. Его зовут Руслан, он здесь начальник лодочной станции, живет рядом, в своем доме. Пригласил в гости.
У бассейна встретили русского мужчину. Это оказался один из приезжих. Мы спросили, не страшно ли ему тут. Он сказал, что здесь спокойно и никто ни разу даже не нагрубил. Напротив, их тут уважают, дали лучший номер-люкс, договорились в ресторане о питании. Все эти удовольствия им обходятся в пять долларов в сутки. А по ночам они купаются под шепот звезд, благо до моря пара шагов. Он советовал присоединиться, сказал, что лучшего отдыха и не придумать. Раньше он через ЦК за полгода пробивал сюда путевки, используя свои знакомства.
Потом он рассказал, что до войны здесь — вон за той бетонной стеной в правительственной зоне пансионата - отдыхала Раиса Максимовна. Сюда пригоняли баржи с песком, который рассыпали по пляжу. А жила она в том дальнем доме, похожем на замок. Также здесь отдыхал какой-то важный кубинец, так он целыми днями нырял за мидиями и съедал их килограммами, почитая весьма вкусными.
Мы по пирсу прошли метров двадцать от берега. Под нами на глубине был виден каждый камешек. Здесь, в глубокой бухте, прикрытой с берега густой сосновой рощей, царило безветрие, а на горизонте в открытом море дыбились серые волны с белыми барашками. На деревянном настиле пирса сидел с удочками седой рыбак и молчаливо дергал ставридок из прозрачной воды. Брат вздохнул и, кажется, пожалел, что не захватил подводного снаряжения.
Мимо здания концертного зала по тропинке вошли в сосновый бор. Аромат от нагретой солнцем хвои пьянил голову. Здесь бродили старушки с детьми и собирали грибы. Невдалеке на газоне растянулась гладкая черная корова, она сыто жмурилась на солнце и жевала.
Через дыру в сетчатом заборе мимо сосен с табличками на толстых стволах мы дошли до дощатого домика. Во дворе у старенького «жигуленка» крутился Руслан. Он повел нас по лабиринтам своего бунгало. У меня появилось впечатление, что изнутри дом раза в три больше, чем снаружи: здесь уместились десять комнат с кроватями для отдыхающих, столовая, кухня, холодильник и жена Руслана — Людмила, светловолосая круглолицая женщина с добродушной улыбкой.
— Жэньщина, накрой на стол! — приказал хозяин. И повернулся к нам. — Я раньше по тридцать человек сразу пускал.
Я представил себе потно-обгорелую толпу в ячейках дома-улия. Это ж как надо любить эту сосновую тропическую красоту, чтобы до такой степени отречься от элементарной санитарии! Руслан размечтался о возвращении прежних времен. Я вспомнил, что отдых в чистеньких курортах Анталии, Египта, Кипра по ценам уже сопоставим с нашим сочинским, но сервис и безопасность там несравненно лучше. Когда сюда заманят отдыхающих, вряд ли они будут столь самоотверженны. Впрочем, мало ли чудаков на Руси, может, и к Руслану в этот улей кто залетит...