Чтение онлайн

– Люблю умных людей, - сказал Брюнет.
– Как мне надоело с быдлом работать... С деньгами надо расставаться легко. Тогда это приносит удовольствие. Обеим сторонам.

– Ты прав, - сказал я.

В дверь постучали.

– Открыто!
– крикнул Брюнет.

С сумкой в руках вошел Коля. Следом за ним - второй охранник. Из-под расстегнутых курточек у них ничего не выпирало, и я с облегчением перевел дух. Слава Богу, мальчикам хватило ума оставить помповики в машине. Если б Брюнет или его "шестерки" заметили ружья, они бы сразу изрешетили нас при любом неосторожном движении - сработали бы на опережение...

– Проверьте, - сказал новый смотрящий, и Сухарь тут же придвинул к себе сумку, а Длинный достал из-за дивана машинку для денег - считать.

– Можете идти, - коротко сказал я.

Охранники переглянулись и вышли.

– На эту комнату постановление Путина распространяется?
– спросил я.

– Какое именно?
– не понял Брюнет. Потом он увидел у меня в руках сигареты и зажигалку.
– Кури, если хочешь...

Я успел выкурить три сигареты, пока "шестерки" в полном молчании пересчитывали деньги. Только шелестели купюры в машинке да жужжала сама машинка.

– Как в аптеке, - наконец, сказал Длинный.

– Разумеется, - сказал я сухо.
– Фирма веников не вяжет... Кстати, Брюнет. Поскольку я теперь работаю под тобой, то я вправе рассчитывать на кое-какую информацию...

Сухарь и Длинный замерли, перестав укладывать деньги обратно, в сумку.

– Я хочу знать, кто грохнул Генку и за что.

– Болтают разное, но точная информация будет дня через два, - сквозь зубы произнес Брюнет.
– Теперь вот что... Сколько времени существует твоя фирма?

– Десять месяцев.

– И все это время ты платил пять процентов?

– Только полгода, - ответил я, все еще не понимая, куда он клонит.
– Первые месяцы фирма сидела на "нулях".

– Ох, Михей, Михей!..
– ворчливо заметил Брюнет.
– Как он дела запустил!.. Теперь будешь платить по тридцать процентов.

Я сунул в рот новую сигарету, чтобы выгадать время, и щелкнул зажигалкой. Огонек дрожал.

– Я не "черный", чтобы столько отстегивать.

– Я сказал: "Тридцать!.." - значит, тридцать, - произнес Брюнет.

– У моего бизнеса серьезные проблемы.

– Знаю. Это временно. Скоро утрясется...

Деваться с подводной лодки было некуда, и я выдавил из себя:

– Не возражаю.

– Правильно, - похвалил Брюнет.
– Но сперва ты погасишь задолженность. Пять процентов ты платил исправно. Значит, с тебя еще двадцать пять процентов. За десять месяцев.

Меня словно окатили ледяной водой. Я сидел в кресле, истекая потом, и чувствовал, что даже сидеть не могу. Того и гляди - сползу из кресла на ковер...

"Шестерки", злорадно ухмыляясь, смотрели на меня. Брюнет, неторопливо наполнив бокал на треть, протянул мне:

– Выпей.

Как автомат, я взял бокал. В рот попало не больше половины. Остальное заструилось по подбородку.

– Срок - одна неделя. За каждый день неуплаты - десять процентов.

Я вытер подбородок и сказал - как мог тверже:

– Это беспредел.

– Кто ты такой, чтобы обсуждать мои решения?
– спросил Брюнет.
– Я сказал - значит, заплатишь. И не тяни. А то - гляди!
– не расплатишься вовек. Ни своей жопой, ни своей бабой. Все понял?

– А что ж тут не понимать?
– сказал я.
– Вот только у меня нет таких денег.

– Это твои проблемы, Полонский. Можешь идти.

На ватных ногах я вышел в коридор и прислонился к стене, чтобы не упасть.

Теперь я знал, что чувствовал Абрамов Игорь Моисеевич в последние дни своей жизни.

Глава двадцать первая

Хоть в баре я выпил двести граммов коньяка, это не помогло. Меня продолжало трясти, алкоголь тут же выходил наружу вместе с потом, и я не чувствовал ни малейшего опьянения. Ну словно выпил обычной воды.

Собравшись с духом, я слез с табурета и поволокся на улицу. По моему лицу охранники и водитель, поняли, что случилось что-то нехорошее.

В гробовой тишине я плюхнулся на сидение, водитель глянул на меня и, чуть помедлив, запустил мотор.

Мы вернулись в Ростов. Водитель по умолчанию повез меня домой.

Когда автомобиль остановился на перекрестке около парка российско-болгарской дружбы, я вдруг сказал:

– Я сойду здесь. Хочу немного свежим воздухом подышать.

– Мы с вами, - сказали охранники.

И сделали движение, будто прямо сейчас готовы открыть дверцы и бодрыми козликами выпрыгнуть на асфальт.

– Не надо, - сказал я.
– Мне теперь никто не угрожает. Наоборот, теперь с меня и волосок не упадет...

"Ближайшую неделю, во всяком случае," - добавил я мысленно.

– Что случилось, Станислав Алексеевич?
– спросил Коля... Или Петя?

– Завтра поговорим, - сказал я, открывая дверцу.
– До свидания!

***

Они вразнобой пожелали мне спокойной ночи. Я с размаху захлопнул дверцу и полез в карман за сигаретами.

Пока я прикуривал, автомобиль тронул с места и скрылся за поворотом.

Значит, так. Давай рассуждать здраво. Меня поставили на счетчик, но положение не безнадежно. Во-первых, деньги у меня есть. Личные сбережения за полгода. Если совсем прижмут, я смогу расплатиться. Другое дело - я не уверен, что Брюнет на этом успокоится. А вдруг он еще что-нибудь придумает? От него можно всего ожидать...

А, во-вторых, у меня есть неделя форы. Чтобы подумать и придумать, как вывернуться из трудной ситуации.

В правоохранительные органы обращаться не имеет смысла. Знаю я, чем все заканчивается. "Решайте свои проблемы сами," - говорят в таких случаях менты, возвращая заявление. А Брюнет, узнав, что я сходил в УВД, РУБОП или ФСБ, на пику посадит...

Мне надо съездить в Чехию и поговорить с Михеем. На Брюнета - за свое почетное изгнание из Ростова и России - он имеет зуб. Следовательно, Михей или поможет мне найти выход, или обуздает аппетиты Брюнета посредством своих связей, или подскажет, что надо делать...