Чтение онлайн

– Я не буду занимать у тебя деньги. Я не смогу расплатиться. Ближайшие годы - точно... Понимаешь, меня не просто доят, как корову. Меня уничтожают.

– Я это понимаю.

– У тебя родственников куча, - сказал я.
– По всей стране разбросаны. Отсидись у них, пока все не закончится.

– Ты гонишь меня?

– Хочу уберечь и объяснить, что я теперь - не человек, а двуногая неприятность...

– У родственников меня найти проще простого, - возразила она.
– Кроме того, я не хочу с тобой расставаться. Ни на день, ни на год...

– Иногда я задаю себе вопрос - "Что ты во мне нашла"?

– Ты не такой, как все. Ты сильный, но никогда не корчишь из себя крутого мачо. Деньги для тебя важны, но они не цель твоей жизни...

– Гм… А какая цель у моей жизни?

– Прожить ее так, чтобы о тебе потом другие вспоминали.

– Объяснила, называется...

– Как смогла, так и объяснила. Ты уже придумал, куда мы уедем?

– Паспорта у нас сгорели. Билеты на поезд и на самолет приобрести не удастся. Значит, мы можем ехать только автобусом.

– А моя машина?
– вскинулась Карина.

– Твой "форд" придется оставить у родственников. Он паленый. Мы на нем далеко не уедем... Сейчас час ночи. Чтобы скрыться, у нас есть время примерно до десяти часов утра.

Она с недоумением взглянула на меня.

– Ты забываешь, девочка, что я дал подписку о невыезде и к десяти часам должен явиться к следователю. Если я не появлюсь и меня не найдут, к обеду объявят в розыск.

– Куда ты предлагаешь ехать?

– Либо на Украину, либо на черноморское побережье. Я бы предпочел - на Украину. Ближе всего. Всего час на машине.

– Ты с ума сошел! А пограничный контроль?! Без паспортов нас сразу задержат. А если б паспорта и были - мы сразу "засветимся"!

– Нет, девочка моя, - сказал я.
– Если б ты знала, какое это решето - российско-украинская граница! Я, когда еще занимался журналистикой, как-то репортаж писал о самом настоящем контрабандисте...

Карина хмыкнула.

– После твоего репортажа его не посадили?

– Обижаешь, - сказал я.
– Я был журналистом, а не стукачом. В репортаже я все изменил. Когда по факту публикации меня вызвали и стали допрашивать в качестве свидетеля для возбуждения уголовного дела, я следователей на смех поднял. "Это, - говорю, - мистификация, журналистская утка... Кто ж желтую прессу всерьез принимает?!".

– А они что?

– Да ничего. Часа два я хохмил, травил анекдоты и потчевал следователей байками о журналистах. Потом меня отпустили. Расстались почти друзьями. Я потом через них несколько классных материалов приготовил.

– Допустим, мы окажемся на Украине. Дальше что?

– Годик как-нибудь перекантуемся, а там видно будет. С деньгами, конечно, будет плохо. Все, что хранилось в хате, сгорело, а на пластике у меня всего полторы тысячи долларов и тысяч двадцать рублями.

– Ну, положим, тысяч сто я могу достать до рассвета. У родителей есть. Потом они еще помогут.

– Собирайся и поехали. Прямо сейчас.

– А как же Ленка?!

– Ничего с ней не сделается... Проспится - будет как огурчик.

– Подгони машину к дому, - сказала Карина.
– А я тем временем записку напишу.

***

"Форд" стоял почти напротив подъезда. По большому счету его не надо было никуда подгонять. Она просто хотела остаться одна. Чтобы написать записку любимой сестре, собраться с мыслями и попрощаться с прежней жизнью - сытой, бездумной, полной радостей жизни. Никогда не думал, что "декабристки" - как вид - еще встречаются...

Открылась дверца, и машина качнулась: это Карина села на водительское место.

– "Мистер Фикс, у вас есть план"?
– спросила она.

– У меня целый мешок плана, - схохмил я.
– Обкуриться можно... Сперва едем к банкомату - мне надо снять деньги, потом в к отцу, из сада - к тебе домой.

Ближайший банкомат, работающий круглосуточно и обслуживающий карточки "Visa" и "Mastercard", находился на Большой Садовой.

Карина остановила машину за углом - в переулке Семашко, около витрин магазина "Океан", и я отправился к зданию "Ростовэнерго" - здесь был вход в комнату с банкоматом.

Охранник в камуфляже с пистолетом на широком солдатском ремне, убедившись, что я не хулиган, пришедший портить банковское имущество, не чеченский террорист и не грабитель, сразу потерял ко мне интерес.

Пока он дремал, свесив голову на грудь, я снял со счетов все, что мог, и вернулся к "форду". Карина не заглушила мотор и, едва я сел, рванула в сторону Ворошиловского проспекта.

Слушая "Эхо Москвы", мы доехали до поселка Чкаловский. Вихрем пронеслись по неплохой, но узкой дороге и остановились у ворот садоводческого товарищества - ворота были заперты. Будить сторожа не хотелось. Чем меньше людей будет знать, что я сюда приезжал, - тем лучше.

– Жди здесь, - сказал я.
– Десятиминутная прогулка по снежку - это не прогулка, а именины сердца...

***

Отец еще не спал. В домике горел свет. По телевизору показывали, судя по саунду, боевик - ревели моторы, гремели выстрелы, надрывались истеричные голоса...

Я с трудом перелез через забор, и тут меня заметил Лорд. Он залаял, разбудив всех собак в окрестностях. Потом азиат признал хозяина и стал крутиться вокруг меня, поскуливая и всем своим длинным телом выражая радость.

Собаки продолжали брехать.

На веранде вспыхнул свет, и на пороге домика появился отец в спортивных брюках, в клетчатой рубашке и в теплых тапочках на босу ногу.

– Кто там?

– Это я, папа!
– крикнул я. И пошутил: - Не стреляй!

– Что случилось, Стасик?

– Ничего страшного. Но поговорить надо.

Мы вошли в дом, и отец, схватив пульт, выключил телевизор.

– Чаю нальешь?
– спросил я.

– Я как раз свеженького заварил...

Поколдовав у стола, отец помешал сахар ложечкой и вручил мне кружку. Я отхлебнул и обхватил теплую керамическую поверхность обеими ладонями, чтобы согреть руки. Отец поставил напротив меня табурет, грузно сел и сказал:

– Так что случилось, Стасик?

– Ты, кажется, хотел свои суставы грязью лечить?
– сказал я и снова приложился к кружке.

– Ну, в общем, да... Так ты что, из-за этого приехал в два часа ночи?

– Почти. Я слышал, что в Краснодарском крае есть хорошие грязелечебницы. Поезжай туда... Курсовку купишь на месте - это сейчас просто, никаких очередей, а направление врача у тебя есть... Мне надо, чтобы ближайшие две недели тебя в Ростове не было... Вот деньги.

Я положил на столешницу деньги. Отец посмотрел на них, потом перевел взгляд на меня.