Чтение онлайн

– Не вижу проблем. Надо - организую. А вы, шеф, не опасаетесь, что они ответят тем же?

– Факельцы знают, какая у нас "крыша". Так что не посмеют. А если с мозгами у них есть проблемы и они развяжут войну, им не выстоять. Мы - фирма богатая, можем себе позволить восстановить за свой счет десяток-другой щитов. То, что для "Факела" серьезные проблемы, для нас - мелочь, о которой не стоит и вспоминать... Иди, работай.

Сигарета догорела до фильтра. Я аккуратно раздавил окурок в пепельнице, достал из бара коньяк и чертыхнулся. Никак не могу запомнить, что я уже не пешеход...

– Оксана, - сказал я в селектор.
– Приготовьте мне чашку чая. Да покрепче.

***

Дожидаясь чая, я снова закурил. Через несколько минут дверь отворилась, но это была не секретарша с подносом. В кабинет, переговариваясь, вошли пятеро мужчин.

Четверо из них - холеные, представительные, среднего возраста, - были мне совершенно незнакомы. Шествие замыкал Генка. Его вареная джинсовая пара, кроссовки и черная водолазка резко контрастировали со строгими костюмами незнакомцев.

– А вот это и есть тот самый Станислав Алексеевич Полонский, о котором я вас все уши прожужжал!
– сказал Муха, указывая на меня.

– Добрый вечер, господа!
– произнес я, выходя из-за стола.
– Чем обязан?

– Это москвичи, - сказал Генка.
– Уже приехали.

– А-а...
– сказал я.
– Тогда давайте знакомиться.

Я обошел каждого, здороваясь за руку. Они представлялись. Фамилии были мудреные - польско-украинские. Или просто еврейские, претерпевшие русификацию. С первого раза фиг запомнишь. Только у одного фамилия была русская.

– Васильев, - сказал худой сутулый мужчина в очках.
– Олег Сергеевич.

И голос, и фамилия показались мне знакомы. Замявшись, я отступил на шаг и оглядел его с головы до ног. Ему было не больше тридцати пяти лет. Почти ровесник.

– Как-как?
– переспросил я.
– Васильев... Простите, вы никогда не работали в журнале "Криминальная Россия"?

– Работал. В прошлом году ушел.

– Тесен мир, - сказал я.
– Мы с вами знакомы виртуально - по телефону... Вы ушли из-за меня?

– Нет, Станислав... Алексеевич. В концерне больше перспектив. И денег. Поэтому, когда мне сделали предложение, я согласился.

– Очень рад за вас, Олег... Сергеевич, - сказал я и вернулся за стол. Гости сели в кресла и на диван.
– Как добрались?

– Доехали нормально, - ответил один из них.
– Только спали плохо. Поезд дважды пересекал российско-украинскую границу - всю ночь хохлы шерстили. То один паспортно-таможенный досмотр, то - другой...

– Бывает, - сказал я.
– Надолго к нам?

– На три дня. Думаю, управимся.

– Тогда не будем гнать лошадей. У нас будет время и познакомиться, и о делах поговорить, и достопримечательности посмотреть... Кстати, о времени. Уже поздно. В гостиницу сейчас устроиться весьма проблематично... Геннадий Дмитриевич, где бы нам гостей разместить на три дня?

– О, не беспокойтесь, - сказал Шидлевский.
– Мы приехали еще днем. Остановились в "Интуристе". Комнаты 403 и 404.

– Очень хорошо, - сказал я.
– Значит, так. Всех гостей Дона принято потчевать раками. Не сезон, но раков мы вам организуем. Прямо сейчас. На охоту - в низовье Дона - поедем завтра. Ну а послезавтра - посмотрим город и окрестности... Возражений нет?

Гости не возражали.

– Спускайтесь к машинам, - сказал я.
– Я сделаю пару звонков и присоединюсь к вам.

***

Никому звонить я не стал. Едва москвичи вышли, сунул сигарету в рот и щелкнул зажигалкой.

"Неужели это происходит со мной?
– второй раз за этот день подумал я.
– Неужели я стану редактором газеты?"

Мне не верилось. Мне казалось, что сейчас затрещит будильник, я проснусь и разом избавлюсь от всех грез.

И десяти месяцев не прошло с тех пор, как я был вынужден бросить журналистику. Теперь у меня появился шанс заняться любимым делом. Редакторские обязанности, конечно, отнимают много времени и сил, но уж хотя бы один бомбовый материал в неделю я приготовить смогу...

Сперва надо подобрать авторов. Самых достойных. Основной упор я сделаю на тех журналистов, которые за последние годы оказались в том же положении, что и я, из Ростова не уехали, чтобы начать жизнь с чистого листа, и сейчас либо сидят без работы или работают не по профессии. Человек пять-шесть таких найдется точно.

Одновременно с этим я переманю из других газет самых талантливых журналистов. Я предложу им такие деньги, творческие возможности и перспективы, что они сами прибегут ко мне, бросив у прежних работодателей трудовые книжки...

Верстать газету можно в компьютерном центре агентства. Два месяца назад я произвел техническое переоборудование, взяв по лизингу современные навороченные компы. Так что справимся.

Газету надо зарегистрировать как юрлицо. Через месяц после выхода первого номера создам информационное агентство и буду продавать материалы для центральных и зарубежных издательских концернов и информационных агентств.

Шестнадцать полос для еженедельника - это стандарт, банальность. Значит, издавать газету надо в два раза толще. Тогда в ней будут тексты на все вкусы. Первые и последние полосы обязательно должны быть полноцветные, красочные.

Никакого официоза в газете не допущу. Только горячие читабельные материалы, которые будут пересказывать обыватели, коротая время во время поездок в городском транспорте.

Очередное заседание Законодательного собрания Ростовской области, например, нас будет интересовать лишь в одном случае: если спикеру кто-нибудь в морду даст. Или депутаты подерутся. Желательно - с тяжкими и особо тяжкими увечьями. Все остальное побоку!

Я даже схватил авторучку - настоящий паркет с золотым пером - и стал на листке расписывать полосы будущего еженедельника. На первой полосе - большая фотография или коллаж плюс анонсы гвоздевых материалов. Вторая - самые жареные новости. Третья - подробности какой-либо сенсации истекающей недели. О которой говорят обыватели или хотя бы слыхали. Четвёртая...

***

На улице затрещали автоматные очереди. Послышались истошные крики. Стреляли не то из трех, не то из четырех стволов...

От неожиданности у меня дрогнула рука, и перо со скрежетом порвало лист, брызнув чернилами.

Потом один за другим бабахнули несколько взрывов, и отблики пламени, горящего на улице, окрасили в кровавые тона оконные стекла.

Я вскочил и, прижимаясь к стене, выглянул в окно. С высоты третьего этажа всё было видно как на ладони, и я понял, что слишком быстро радоваться чему-либо не стоит.