Чтение онлайн

Это будет не просто греза о страсти и поцелуях. Это — будет.

Речитатив плыл, мысли и разгорающееся желание ничуть не мешали, наоборот.

Искушение, невозможное искушение и призыв. Такой громкий, что не откликнуться невозможно, а значит…

Туман стянулся к полюсу отражения, и из белесой массы проступил силуэт в таком же, как у Яна, длинном плаще с накинутым на голову капюшоном. Замер, принимая ту же позу.

Отражение идентичное, разве что заплетенные в косу волосы темные.

Девушка тут же среагировала на появление, выпрямилась, вздергивая головку, расправляя плечи, и, словно красуясь и позволяя себя рассмотреть, раскинула руки в стороны. Одна рука указывала на руну сердца, другая на руну судьбы или неизбежности предначертанного. Под ногами, просвечивая фиолетовым сквозь ткань платья, тускло мерцала руна единства — это и был фокус фигуры.

Слова древнего как мир ритуала и осознание того, что случится после, заставляли сердце любимой биться часто и сильно. Высокая грудь в плену кружева вздрагивала, словно метроном, отбивающий такт.

Отражение повторяло ритуальные фразы слово в слово, жадно и нетерпеливо пожирая глазами фигурку девушки.

Последний аркан…

Руна истинной сути, на которой стоял Ян, пустила багровую дорожку к фокусу. От руны отражения, которую занял Инис, протянулась такая же, только черная.

Потоки достигли фокуса, руна единства вспыхнула, окутывая Адамину фиолетовым пламенем, и Ян шагнул навстречу.

Они шагнули оба.

А между ними была она, их проклятие и избавление, их судьба. Желанная, упрямая, неугомонная любимая, которая отказалась выбирать одного и выбрала обоих.

...

Вокруг меня был подсвеченный лиловым сиянием туман. И руки.

Я помню эти руки. Они уже обнимали меня, а я прижималась и обнимала в ответ. Как сейчас.

— Это ведь не сон? — едва слышно прошептала я.

— Не сон.

— Не сон.

Два голоса, словно эхо друг друга, отозвались мне так же тихо, на грани слышимости. Руки пришли в движение, скользя, заставляя меня вздрагивать, замирать на вдохе и жаждать большего.

Я не была еще ни с кем, я не знала, как это — быть с кем-то, но неуверенность отступала под натиском разгорающегося желания.

Жаркое дыхание щекотало кожу. Одни губы, дразнясь, едва касаясь, ловили мои невольные стоны. Другие пробрались по шее, прижали мочку уха…

Я выгнулась, невольно запрокидываясь назад. Меня поддержали.

Стало жарче. Ощущение времени исчезло, оно будто замерло. Чувственный танец рук сводил с ума. Они были везде. Руки, губы, прикосновения. Шепот…

Одна пара ладоней играла с моим телом, вторая скользнула вдоль по рукам, захватила в плен. Пальцы переплелись.

Неспешно, но настойчиво мои руки чуть развели в стороны и потянули вниз, заставляя опуститься на теплый камень, а затем откинуться, почти лечь на грудь сидящего позади. Горячие пальцы, приминая нежную кожу, прошлись по бедрам и, чуть приподняв меня, помогли обхватить того, кто был передо мной, ногами. Я задрожала, боясь и ровно так же желая того, что сейчас произойдет. Жадный поцелуй накрыл мои губы, и я окончательно потерялась, растворяясь в безумно восхитительном танце нежности и страсти.

...

Эйфория схлынула, было немного больно, но заботливые губы продолжали легонько касаться моих, припухших и искусанных в бесплодной попытке сдержать слишком громкие стоны удовольствия, а пальцы продолжали ласкать, и боль стихала. Я, не в силах открыть глаз, нежилась в объятиях, скользя руками по мускулистой груди, понемногу осознавая, что что-то изменилось…

— Ян, — вскинулась я, но меня удержали, снова устроили головой на сгибе руки, как на подушке, и принялись успокаивать, поправляя сползшую мантию, под которой на мне ничего не было.

— Ян… — Я в изумлении потянулась к волосам, черным с широкой серебристо-белой прядью.

— Всё хорошо, тише. Ты очень храбрая и очень страстная, моя рыжая нахалка. И… ты кричала, как я и обещал, — прищурились глаза. Разные. Один пронзительно синий, другой наглый черный.

— Ты теперь… Ты… Ты всё-всё помнишь?! Какой ужас…

Я тщетно попыталась спрятать лицо в ладонях, но мне не позволили. К тому же моя суматошная возня вызвала не только смех, но и другую реакцию. Пальцы Яна заскользили по телу, губы потянулись за новой порцией поцелуев куда настойчивее…

Режущий глаза свет ударил по глазам, а в зал ворвались.

— Магистр Мортравен! Снова! Вы снова это сделали! — разнесся по залу голос ректора.

— Сделал, — согласился Ян, поднимаясь и набрасывая на меня мантию. — И как раз собирался сделать ЭТО снова. А вы мне помешали, лерд Асмард. Вы следите за мной? Я теперь даже с девушкой не могу уединиться в интересном месте, чтобы вы не заподозрили меня в запрещенном конвенцией ритуале?

— Слежу. Мне приходится, особенно после того, что вы устроили в начале учебного года. Несмотря на поправки, внесенные с учетом вашей ежегодной вакханалии на факультете, измеритель магической активности среагировал на резкий выброс темной энергии. Объяснитесь.

Декан боевиков Максхер развеял приготовленное обездвиживающее заклятие, старательно сдерживая смех, но задорное «ыгыг» всё равно прорывалось сквозь стиснутые зубы. При этом нахал беззастенчиво таращился на замотанную в мантию, одну из мантий, Адамину, сидящую на полу комочком и полыхающую щеками едва не ярче собственных волос.

Второй мантией Ян прикрылся сам. Он был не слишком стеснителен, но помимо наглеца Максхера, прихрамывающего декана стихийников Халда и декана огненного факультета дракона Бальмора бороться с вероятным злом позвали лерду Бз.

Всё верно. После него и другого него, которого, конечно же, не нашли, да и не искали в это время суток, она старшая на факультете.

Сама Лиана выглядела так, словно ее прервали примерно на том же месте и за тем же занятием, что и Яна. Взгляд нервный и слишком понимающий, юбка перекосилась, рубашка заправлена криво и вообще на три-четыре размера больше. И воротничок лерда Бз как-то подозрительно повыше подтягивает, будто следы недавнего общения пытается скрыть.

— Декан Мортравен, — попытался пристыдить ректор и, в отличие от Максхера, старательно на Адамину не смотрел. — Вы же… декан! Подобные отношения со студентами…

Волк Максхер самодовольно засиял, у Бальмора был вид, словно он не понимал, что вообще тут делает вместо того, чтобы спать, Лиана Бз натянула воротник еще выше и скрестила руки на груди. На всякий случай, чтобы никто не заметил, что под рубашкой на ней ничего нет. Но все уже заметили. Даже Бальмор. И, кажется, это единственное, что хоть как-то компенсировало ему необходимость здесь находиться.

— Со студентами? Да, соглашусь, — сказал Ян, — и придерживаюсь того же мнения, что и вы, ректор Асмард. Но сегодняшняя ночь как раз такая, что любой темный с факультета легко может сказать: «Бес попутал» и получить прощение.