Личное дело Кати К.
Шрифт:
А сегодня нам разломали стены в ванной и сняли сантехнику, то есть мы остались без сантехники вообще и даже без унитаза.
Рабочие очень удивились, что мы не захотели изолировать себя от унитаза на неопределенное время. Сказали, что они просто не подумали, и поставили унитаз обратно, но не привинтили, а просто поставили приблизительно на старое место.
Перед тем как пойти в туалет, нужно кричать: «Так, все быстро вышли из квартиры на лестницу!» Это всех как-то особенно сблизило, и вообще было довольно весело. Я так подробно пишу про унитаз, потому что он сыграл определяющую роль в ссоре.
Мы с Димой сидели на кухне. Вообще-то назвать ЭТО кухней можно было только условно. Мешки с цементом и все такое.
– Знаешь, что я думаю про фрекен Бок, – вдруг глубокомысленно произнес Дима. Очевидно, последние два дня он думал только про фрекен Бок. – Она все время давит, заставляет Малыша мыть руки… Он ее боится.
В Димином голосе неожиданно прозвучала горестная нотка.
Мы пили чай, примостившись на краешке плиты (на столе лежали инструменты и плитка), и мирно обсуждали фрекен Бок.
Дима сказал, что такие женщины, как фрекен Бок, остались только у нас в России, потому что фрекен Бок – порождение тоталитарной системы.
Я не стала с ним спорить, только сказала, что ничего подобного – в разных политических системах живут разные люди, и даже в самом демократическом обществе встречаются очень властные, которым нужно, чтобы всегда был обед. Чтобы всегда был обед и чтобы все сидели тихо, сняв куртки и вымыв руки, и всегда их слушались. А больше им ничего и не нужно – ни радости никакой, ни даже счастья, – ничего, только обед и вымытые руки.
Дальнейшие события напоминали мультфильм, такие они были быстрые и громкие.
Сначала вдруг истерически закричала Киса, которой срочно понадобилось в туалет.
– Сколько можно ждать, быстро все выйдите из квартиры!
Как только мы вышли на лестницу, снова раздался истерический крик:
– Все сюда! Скорей!
Оказалось, в бывшей ванной прорвало воду. Никогда не видела, чтобы вода хлестала прямо из стен!
Дима не растерялся и быстро подставил под стенку чайник, который мгновенно заполнился водой. Вода продолжала хлестать из стен на пол.
Такс не растерялся, быстро бросился в таз и сразу же захлебнулся.
Все кинулись на помощь Таксу. Все кричали и вырывали Такса друг у друга.
В борьбе за Такса победил Дима и, стоя под струями воды, как под душем, принялся делать Таксу искусственное дыхание.
Остальные бегали вокруг Такса и причитали, пытаясь проникнуть сквозь струи воды и погладить Такса. Вода хлестала, как водопад.
Я закрыла глаза и надеялась, что само собой придет хоть какое-нибудь спасение.
И тут пришел сосед снизу и заткнул собой трубу.
Затем приехала аварийка. Аварийка перекрыла трубу гаечным ключом и отключила нам воду и заодно свет. Во время визита аварийки Дима не сказал ни слова и стоял с трагическим выражением лица с Таксом на руках. На вопрос «Хозяин, где у тебя разводка?» Дима вздохнул так, что аварийщик подмигнул мне и сказал: «Оставлю тебе телефончик, если что, звони…»
Не знаю, что он имел в виду: если опять что-нибудь прорвет или вообще хотел спасти меня из этого брака.
Казалось бы, это наводнение должно было сплотить нас, сплести в неразрывный клубок всех, включая соседа снизу. Но нет.
Сосед сказал, что мы должны в самый короткий срок оплатить его бывший евроремонт, и удалился, несмотря на мои уговоры остаться и еще немного поболтать.
Дима сказал, что теперь из-за меня мы должны оплачивать соседские вензеля, искусственную лепку и обои под Эрмитаж. Не говоря уж о нашем собственном ремонте. Который можно было вообще не делать, а теперь даже нет унитаза, и кому нужно это твое джакузи!
Интересно, какого рода джакузи? Думаю, джакузи – это он.
– Ах, мой джакузи! – сказала я. – Значит, можно было сделать быстро, а я растянула на недели!..
– Я вообще не хотел никакого джакузи, – холодно ответил Дима, – а у тебя получилось подороже, зато подольше… И вообще, тебе всегда нужно настоять на своем! Ты просто домашний деспот, вот ты кто.
И тогда я спокойным страшным голосом наконец-то выложила ему всю правду в глаза.
а) Да, я хотела джакузи, ну и что?.. Почему бы мне не хотеть джакузи, раз в доме есть мужчина? Но этого мужчину интересует только строительство нового корпуса. Этот мужчина с нежностью говорит о прокладке труб и водосборнике. Там, в новом корпусе. А водосборник в виде джакузи – это для него слишком мелко…
б) Я все сделала сама, например, наняла рабочих. Рабочие вообще не знали, что в доме есть мужчина. Один рабочий-молдаванин сначала даже хотел на мне жениться. Он считал, что я одинокая женщина. Его не смутило, что у меня двое детей, у него и свои дети есть – четверо. В доказательство этого брачного предложения я могу показать комплект постельного белья, которое он мне подарил сегодня днем, когда собирался жениться. То есть я могла бы показать, но он его уже забрал, выяснив, что я замужем.
Дима в ответ бормотал, что на сегодня ему уже достаточно счастливой семейной жизни, завтра рано вставать, и что-то о встрече со строителями.
Всю ссору сопровождал греческий хор из Кисы и Котика, который, не переставая, выл: «Завтра не пойду в школу, никто не ходит в школу, когда ремонт…»
Я притворилась, что у меня сердцебиение, и Дима принес мне корвалол и измерил давление. Ничего не поделаешь, клятва Гиппократа. К тому же я не притворялась – у меня действительно есть сердцебиение.
– Ты деспот, – еще раз грустно констатировал в пространство Дима и гордо удалился с Таксом на руках в комнату к Котику, чтобы провести ночь на диване отдельно от меня.
По-моему, я еще никогда так сильно не обижалась на то, что меня назвали деспотом. Но ведь меня еще никогда не называли деспотом…
Пятница
Неужели я деспот?
Дима со мной не разговаривает про ремонт. Делает вид, что никакого ремонта нет, а это мы просто так живем без ванной и туалета.