Ликвидация
Шрифт:
– Копнули хорошо, Давид Маркович, - отозвался Якименко, отрываясь от созерцания девушки в красном купальнике, готовившейся нырнуть.
– Полной лопатой. У Седого Грека на 8-й Фонтана имеется полноценный навес… Он там шаланды раньше ремонтировал. Теперь загородил. Бегают два румына в масле. Мы до пацанов, шо бычков таскают… Спрашиваем за машины. Да, говорят, и «Додж»-арттягач был, и трехтонка стояла с неделю.
– Та-ак, - протянул Гоцман, с кряхтением стягивая сапоги.
– Шо «та-ак»?… Еще не все! Там рядом, в катакомбах, - инкассаторская машина. «Виллис». Стоит себе, песком присыпанный.
– Так шо сидим?!
– Так загораем, Давид Маркович, пока солнце еще есть, - философски объяснил Якименко.
– Довжик остался возле дома. А я сбегал до станции, позвонил в УГРО… Сейчас приедут.
Девушка в красном купальнике, разбежавшись, изящно прыгнула в воду. Леха закусил губу от досады, поднимаясь с камня.
– Аи, Давид Маркович, шо она делает! Ну разве ж можно так? Слушайте, я к туркам подамся. Эти ж женщины изводят меня своим телом…
– Жениться тебе надо, Леша.
– Гоцман закатал штанины и, аккуратно обходя немногочисленных загорающих, направился к воде.
– А я за шо?
– зевнул Якименко, следуя за начальством. Они зашли в море по щиколотку.
– Но жен должно быть штук шесть, не меньше. Не, так вот изведут, прыгну в море - и до турков! Контрабандой пойду…
Гоцман лягнул ногой в сторону капитана, окатив его брызгами:
– Отрежут тебе турки твою контрабанду, Леша…
Он с удовольствием бродил по мелководью, остужая натруженные за день ноги и слушая болтовню Якименко. Повернулся лицом к берегу… и удивленно присвистнул, приподняв брови. По аллее, проложенной вдоль пляжа, медленно шли под ручку майор юстиции Кречетов и шикарная собой барышня в цветастом летнем платье и шляпке, надвинутой на бровь. Майор увлеченно рассказывал что-то, барышня смеялась. Тоня из оперного?… Похоже, она. Правда, далековато было, да и темнело.
Гоцман рассмеялся и еще раз, уже горстью, плеснул водой в Леху. Тот не остался в долгу. Смеялись и брызгались, как мальчишки.
Майор Кречетов сидел в приемной командующего Одесским военным округом. Стены приемной были обиты панелями из темного дуба. За столом, уставленным телефонами, сидел адъютант командующего, подполковник Семочкин. Рядом с Кречетовым, нервно барабаня пальцами по кожаной папке и изредка тяжело вздыхая, ерзал немолодой полный генерал-лейтенант интендантской службы Воробьев.
Дверь, ведущая в кабинет маршала, приоткрылась. Донесся властный голос Жукова:
– …У тебя есть офицеры, солдаты, круглая гербовая печать и счет в банке. Так что действуй… В Зелентресте закупите саженцы, в карьере возьмете ракушечник. Сегодня какое у нас? Двадцатое… то есть уже, можно считать, двадцать первое?… Двадцать восьмого июня лично проверю. Свободен…
Из кабинета маршала четким строевым шагом вышел молодой полковник-танкист с внушительным набором орденских планок на груди и тремя желтыми нашивками за ранения. Семочкин, взглянув на ожидающих очереди, снял трубку затрещавшего аппарата и, выслушав распоряжение, кивнул Кречетову и Воробьеву:
– Прошу входить, товарищи…
Кабинет командующего Одесским военным округом был освещен так ярко, что у Кречетова заломило глаза.
Горели две массивные электрические люстры под потолком, два бра на стенах, да еще и настольная лампа. Офицер и генерал, по очереди представившись, вытянулись перед маршалом по стойке «смирно».
– Ты - интендант округа!
– сдавленным от ярости голосом заговорил Жуков без всяких предисловий, тыча в Воробьева пальцем.
– Ты мне докладывал, что неделю назад все склады были проверены и хищений не обнаружено! А сегодня выясняется, что они были! И неоднократно!… Почему?
По лбу генерала змеилась тонкая струйка пота. Он преданно смотрел на Жукова, тиская в руках кожаную папку, и молчал.
– Разрешите, товарищ Маршал Советского Союза?
– выдержав паузу, почтительно произнес Кречетов.
– Ну?…
– О хищениях стало известно два дня назад, случайно. Благодаря уголовному розыску. Мы тут же включились в работу. Установлено, что преступники использовали поддельные накладные…
– Сегодня они - патефонные иголки!
– снова накаляясь, рявкнул Жуков в лицо окружному интенданту.
– А завтра - оружие повезут! Танки у тебя еще не пропадали?!
– Танки?!
– в ужасе переспросил Воробьев.
– Да, танки, танки!…
– Какие танки, товарищ Маршал Советского Союза?!
– Генерал-лейтенант не знает, что такое танки, - издевательски развел руками Жуков.
– Дожили… Ты на фронте хоть раз Т-34 видел? Или ИС?… Или всю войну где-нибудь в Хабаровске просидел?!
Брезгливо отвернувшись от обмершего генерала, командующий вперился взглядом в Кречетова:
– Что предпринимается, чтобы хищения больше не повторялись?
– Проводим проверки…
– Чтобы - больше - не - повторялись!… - металлическим тоном, чеканя каждое слово, перебил Жуков.
– Предлагаю ввести суточные пароли на всех складах, - заговорил Кречетов, стараясь держаться как можно более уверенно.
– Пароль сообщать прибывшим только при визировании накладных в комендатуре… Можно менять пароль два раза в сутки, но боюсь, начнется чехарда…
– Вводите. Немедленно, - перебил Жуков, обращаясь к интенданту.
– Оба свободны.
– Стоять!…
Часовой не спеша приблизился к машине. Скользнул лучом фонаря по дверце, освещая обозначенный там номер, перевел фонарь на лицо Чекана, его погоны. Тот недовольно прищурился, протягивая удостоверение личности офицера и пропуск на склад. Луч фонаря метнулся вниз, уперся в фотографию на удостоверении, перебежал на соседнюю страничку.
Перед тем как ворота склада распахнулись, Чекан непроизвольно проверил, хорошо ли приклеены усы. Подергал даже. Вроде нормально. А то не хватало, чтобы в самый ответственный момент…
– Проезжайте!
– Часовой вернул Чекану документы, козырнул, и «Студебеккер» медленно въехал на территорию склада. И тут же, не успев набрать скорость, снова остановился.
– Стой!… - К машине приблизился солдат внутренней охраны с автоматом на груди. С вышки на грузовик направили луч мощного прожектора.
– Пароль, товарищ капитан!
– А мне никто и не сказал, - пожал плечами Чекан.
– А какой сегодня?…
– Вы визировали накладную в комендатуре?