Чтение онлайн

Неимоверным усилием вывернувшись из рук Давида, Лужов с коротким воплем полетел вниз головой. На пыльном подоконнике расползлось огромное кровавое пятно…

Давид высунул голову в окно. На улице остановились несколько встревоженных выстрелами прохожих. Но, пожалуй, видом распластанного на тротуаре Лужова они были потрясены куда больше. Живой человек не мог лежать, так неестественно выворотив голову и разбросав окровавленные руки…

Гоцман со злобной гримасой отшвырнул оставшийся у него в руках сапог и гаркнул в лицо Якименко:

– Я же сказал - не стрелять!!!

Тяжело дышащий Леха растерянно и виновато развел руками. В коридоре с оружием в руках молча застыли сотрудники различных отделов, опергрупп и бригад.

– Владимир Сергеевич, - Гоцман отыскал среди них взглядом полуседого майора в очках, начальника архива, - сделай мне быстро в кабинет учетно-послужную карточку на Лужова… И вообще все, шо найдешь. Бикицер…

Учетно-послужная карточка Лужова переходила из рук в руки. Члены опергруппы вчитывались в ее нехитрый текст, словно надеялись за скупыми данными узнать, кем именно Лужов завербован и как он мог оказаться предателем…

Наконец карточкой завладел Гоцман. Брезгливо держа ее двумя пальцами, прочитал:

– «Учетно-послужная карточка младшего начальствующего и рядового состава конвойных войск НКВД СССР… Фамилия - Лужов, имя - Петр; отчество-Иванович. Год рождения - 1918. Народность - русский, родной язык - русский. Социальное происхождение - из мещан. Место рождения - Краснодар… Специальность до призыва - шофер. Прохождение службы со дня зачисления в часть…» М-да… м-да… - Он задумчиво замычал, барабаня пальцами по столу, так что остальным присутствующим оставалось только догадываться о ходе его мыслей.
– В общем и целом, все ж обычно до жути. Член ВЛКСМ с тридцать шестого. Призвался в тридцать девятом, воевал себе, как люди… «Отвагу» получил… В сентябре прошлого года по приказу о тринадцати возрастах демобилизовался и в начале февраля поступил в конвойные войска.
– Он щелкнул ногтем по бланку: - Пожалуйста, в/ч 38059, то есть доблестная 49-я конвойная дивизия, шо стоит в нашем славном городе Одессе… Нич-чего не понимаю. Когда ж его вербануть-то успели? На фронте, шо ли? Так куда «Смерш» смотрел?…

– Может, еще и до фронта, - предположил Кречетов, потирая подбородок, на котором был заметен след от удара Лужова.
– Не забудь, он из Краснодара. Это ж казачий край… Сколько среди них предателей в войну было - мама дорогая… Мне ребята с Третьего Украинского рассказывали - в декабре сорок четвертого в Югославии против них чуть не целая казачья дивизия стояла. И все русские!…

Помолчали. Якименко снова тяжело вздохнул, и все взглянули на него.

– Ладно.
– Гоцман рывком поднялся с места, решительно нахлобучил кепку.
– Леша, садишься писать рапорт… о проделанной работе. Тишак, составишь опись найденного при Лужове… Андрей - внимательный осмотр тела. Михал Михалыч, ты оформляй бумаги по… погибшему старшему наряда… Виталий, будь друг, сгоняй до штаба 49-й конвойной, может, у них еще какие подробности отыщутся. Я до Омельянчука.

– А Якименко тем не менее выстрелил?
– уточнил полковник Чусов.

Он крупными шагами расхаживал по кабинету, время от времени кидая на Гоцмана острые, цепкие взгляды.

– Та не, он только в плечо. Шоб Лужов еще кого в коридоре не положил. Он же старшего наряда шмальнул… А Лешка стреляет - знает куда…

– Кстати, где служил Якименко?
– перебил Чусов.

– В разведроте на Первом Украинском. «Красное Знамя», «Отечественная война» первой степени, «Красная Звезда»… Комиссован после четвертого ранения. Закончил курсы младшего начсостава милиции…

– Хорошо, - кивнул Чусов, - давайте теперь еще раз, от начала…

Гоцман вздохнул. Мало того, что докладывал у Омельянчука, теперь еще здесь.

– Мы отвезли Родю в УГРО…

– Кто это - мы?

– Я, майор Кречетов и водитель Васька Соболь - ефрейтор Василий Соболев.

– Кстати, как вам Кречетов?
– снова перебил Чусов.

– Нормальный, толковый, - пожал плечами Гоцман.
– Немножко закалки не хватает, но не все ж сразу, то дело наживное… Ну вот, оказали первую медпомощь. Андрей Арсенин оказал… Про Арсенина рассказывать?

– Не надо, - нетерпеливо помотал головой полковник, - у меня есть информация по нему. Дальше.

– Стали допрашивать, - продолжил Гоцман.
– И вдруг раздался звонок. Я поднял трубку…

– Откуда Лужов мог звонить?

– Там рядом кабинет ремонтируют, - объяснил Гоцман.
– Он как дежурный имел ключ. Еще мог из конвойной. Но там обычно есть кто-нибудь.

– А откуда он знал, что арестованного поместят именно в этот шкаф?

– Так всегда делают, когда надо срочно…

– Но вы же могли отправить его в камеру, - пожал плечами Чусов.

– Мог, - кивнул Гоцман.
– Но я не хотел светить Родю. А так его через все здание надо вести… Да и удобно, когда рядом.

– Удобно!
– с какой-то странной интонацией кивнул Чусов.
– Хорошо, когда удобно… Дальше?

– Дальше приехали на квартиру. Сразу поняли, шо фраернулись. Кинулись обратно… Пока ездили туда-сюда, прошло с полчаса. То я вам уже рассказывал. Повторить?

Чусов, не отвечая, снова зашагал по кабинету. Остановился у застекленного книжного шкафа, словно пытаясь в корешке «Краткого курса истории ВКП(б)» вычитать разгадку совершенного убийства.

– А шнурочек пропал, - неожиданно обронил полковник.

– Пропал, - подтвердил Гоцман.
– Мог прилепиться до какой-нибудь подошвы…

– То есть сам позвонил… - Шагая, Чусов наступал на одну и ту же скрипящую половицу.
– Сам залез в шкаф. Сдернул шнурок с шеи и задушил… И выбрался, когда шкаф открыли.

– Да, он сразу появился, когда крик поднялся.

Чусов цепко взглянул на Гоцмана.

– То есть мог и в одиночку. Так?

– В принципе так.

Чусов заложил еще один круг по кабинету. Равномерно скрипели половицы.

– А откуда Лужов знал, что в квартире на Маяковской нет телефона и обыском занимается именно Довжик? А не Якименко, скажем?… Звонили-то от имени Довжика.

– Не знаю… - неуверенно сказал Гоцман.- Может быть, мы в разговоре проронили…

– Что-то ваш Лужов не семи, а каких-то восьми пядей во лбу получается,.- задумчиво покачал головой полковник.
– Просто, как говорят у вас в Одессе, профессор… - Он холодно улыбнулся Гоцману: -А может, Академик? А?…

Двое босяков, одетых, по их понятиям, празднично - в трофейную рванину, - гужевались у входа в большой деревянный павильон. Павильон был построен совсем недавно и потому еще источал упоительный запах свежих досок. В меру художественная афиша изображала красотку Дину Дурбин, на которую так хотела быть похожей каждая уважающая себя одесская барышня. В сумерках слышался смех, галантные предложения, кокетливые отказы или согласия. Приобретались семечки, абрикосы и папиросы. Многие видели «Сестру его дворецкого» уже раз пять, но снова с удовольствием шли на ленд-лизовскую картину. Чуть в сторонке служащий кинотеатра старательно клеил рядом с Диной Дурбин другую, уже простую афишу с анонсом новой комедии «Беспокойное хозяйство» с Жаровым и Целиковской в главных ролях…