Чтение онлайн

– Се рум, – развёл руками мужчина.

Он снова повторил жест Лили, изображая телефон. Та с отчаянием обвела взглядом присутствующих, и они закивали.

– Ладно, – сказала Лиля, с сомнением косясь на жидкость в стакане. – Ладно. Это не то, что я просила, но, возможно, это упростит нашу... межкультурную коммуникацию. Надежда лишь на это.

Она зажала нос и в один глоток выпила всё, что было в стакане.

Твою мать!!!

Мир горел. Он горел в пламени атомной бомбы, чей взрыв двигался по пищеводу, обдирая гортань, размётывая желудок на расплавленные ошмётки. Мир пылал, выжигая глаза изнутри, оглушая, убегая вверх и вправо.

Последнее, что увидела Лиля – серый, испачканный подол чьего-то платья, в приставших ворсистых цепких семечках какого-то лугового злака. Она закрыла глаза, и всё погасло.

Подушка прошуршала, издавая дивный запах свежего сена. Лиля подняла голову и тут же пожалела об этом. Дикая изжога... Что за...

Она резко села. Почему она в деревне? Откуда тут сено? Она вчера...

Воспоминания одно за другим накатывали, как волны изжоги, заставляя мучительно морщиться. Макс, Вика, шеф, папа, мама... Тот подонок, который завёз её в лес... и странная экскурсионная деревня. Что же было между этим? Чёрт. Наверное, с горя нажралась в дьютике. Как её на борт-то пропустили? И посадку пропустила, а ведь так хотелось посмотреть на самый опасный аэропорт Европы...

Она поморщилась и потёрла лицо руками. Что-то было не так... Блузка.

Платье!

Лиля вскочила. пошатываясь, и с ужасом взглянула вниз, на длинный подол сероватого платья. Что за непонятное бохо? Широченное хлопковое нечто длиной почти до пола... Ладно, пусть будет. Её одежда превратилась в драньё после того забега по лесу.

Стоп. Стоп. Она села в машину к тому подонку, потому что... у неё угнали машину. С документами. Билетами. Паспортом. Она не могла улететь без загранника и билетов.

Она распахнула глаза, оглядываясь. Небольшая комнатка с оштукатуренными стенами, столик, табурет, кровать с комковатым матрасом, и всё это освещает... Светильник? Они тут вообще думают о безопасности? Лиля наклонилась к пламени, осматривая конструкцию. Так и есть. Масло и открытый огонь. С ума сошли.

Ладно. Понятно. Она бежала по лесу и наткнулась... На ролевиков. Толкинистов! Точно! Отсюда и эта странная речь. Эльфийский, чёрт бы их побрал.

Надо найти кого-то из них и доходчиво объяснить, что так делать нехорошо. Что она попала в беду, а не пришла играть в их игры на этих холмах...

Холмах? С оливковыми рощами? У Красногорска?

Лиля снова на миг замерла, потом решительно подхватила подол платья и шагнула к двери. Та скрипнула, выпуская её в тёмный коридор. Налево? Направо?

Правило лабиринта. Нужно идти по одной стороне. Налево. Пусть будет налево.

Лиля вела рукой по стене, приоткрывая одну за другой двери, встречавшиеся на пути. В каждой стояло по одной или две кровати, и в них спали какие-то люди, слабо различимые в неярком лунном свете. Будить никого не хотелось. Ладно, сюда можно вернуться, если снаружи никто не бренчит на гитаре у костра. Там наверняка посиделки...

Она дошла до конца коридора и наткнулась на вешалку. Прихожая! Значит, эта дверь над лесенкой – то, что нужно.

Дверь бесшумно отворилась, выпуская её в ночную прохладу и лёгкий ароматный ветер. Перед Лилей были пышные цветущие кусты, усыпанные бледными цветами неразличимого цвета. Где-то пиликал сверчок, и ночная птица кричала свои "оинк... оинк..." из деревьев за домом. Значит, это тот особняк, который она видела от свинарника.

Лиля подняла глаза. Дом был тихим и тёмным. Цокольный этаж, утопленный в грунт, и ещё два над ним. Солидные ролевики...

Она шла налево, вдоль стены, пока дорожка не повернула и не вывела её на мощённый ровной шершавой плиткой двор, куда с первого высокого этажа дома спускалась красивая каменная лестница. Да уж. Ничего бетонного, пластикового. Вжились в атмосферу. Правда, не удавалось вспомнить, были ли у Толкина поместья...

Лиля оглядела двор. Пусто, только лунный свет ос...

У неё отвисла челюсть.

Лун было две.

Время замедлилось, потом остановилось. Лиля переводила взгляд с небольшой коричневатой луны на тонкий серп крупной, голубоватой, потом подняла руки и с размаху хлопнула себя по щекам.

Быть того не может.

Не может такого быть.

Съёмочный павильон! Точно!

Лиля медленно поворачивалась, оглядывая окружающее пространство. Несомненно, это декорации к какому-то фильму или сериалу. Или... реалити-шоу! Что-то вроде розыгрыша. Её разыгрывают! Скрытая камера! Но почему она? И какого же размера этот съёмочный павильон?

– Кирья, – позвал кто-то тихонько из-за спины.

Она обернулась и увидела встревоженное лицо девушки, освещённое жёлтым светом фонаря в руках той. Девушка говорила что-то, показывая на платье Лили, потом замолчала удручённо и пожевала губу.

– Что? – спросила Лиля, твёрдо решив не подыгрывать этому дурацкому шоу. – Что-то не так?

Девушка показала на своё платье, потом на платье Лили, потом поморщилась и слегка приподняла свой подол. Под тёмной тканью обнаружилось такое же светлое платье, какое было на Лиле.

– А-а! Ты хочешь сказать, что на мне... нижнее платье? – осенило Лилю. – И что? Я не хочу участвовать в вашем шоу. Я хочу домой!

Лиле хотелось не только домой. Ей хотелось ещё найти местную уборную, и, желательно, ту, которая используется вне съёмок, когда не нужно притворяться человеком средневековья. Девушка ушла, пожав плечами, и Лиля погуляла немного за хозяйственными постройками, отыскав заодно очень удобный кустик, густой, и предварительно осмотрела его на предмет наличия камер, а потом вернулась в центр мощёного двора.

Если это шоу, то она сделает его неинтересным. Никто не будет снимать героя, который... не делает ровным счётом ничего.

– Кирья... – Девушка, которая следующей подошла к ней с утра, была явно обеспокоена, но Лиля лишь поморщилась, не пытаясь разобрать ни слова из её тревожной речи. С неё хватило вполне настоящей утренней росы, а до этого – очень реалистично двигавшихся по небу фальшивых лун.

К обеду сильно захотелось есть. Лиля ёрзала на доске, которую принесла из какого-то сарая, и в желудке воскресали давно забытое ощущение засасывающей пустоты.

Она озиралась вокруг в поисках камер, но никаких камер так и не появилось. К ней пару раз подходил парень, который принёс ей то термоядерное вещество, но отходил, краснея, и Лиля начинала суматошно озираться в поисках оператора. Не просто же так он изображает стыд при виде полностью одетой девушки?

Но операторов тоже не было. Потихоньку у Лили начали зарождаться смутные подозрения.

Если её не снимают, значит, она тут в качестве массовки. Какой смысл тут сидеть? Её никто не держит. Она сейчас встанет и просто уйдёт. Красногорск – на западе от МКАДа. Она пойдёт на восток и доберётся до края съемочной площадки, какой бы огромной та ни была, и пойдёт дальше к МКАДу. В конце концов, не всю же территорию Подмосковья огородили, ну?