Чтение онлайн

Только вот изнанка была чёрной, слишком чёрной. Она была настолько гадкой, что весь этот прекрасный, довольно чистый дворец кругом неё будто съеживался, как загнивающее на ветке яблоко.

– Стойте! – вдруг шепнула Далэир, шедшая впереди, и резко махнула рукой. – Тихо! Меглейо идут!

Лиля вздрогнула и подняла глаза на лестницу, перед которой они стояли.

– Опусти глаза! – тихо и яростно зашипела Гисэл, больно сжимая её запястье.

Лиля присела, как и остальные девушки, и быстро скользнула взглядом на свои туфли, но любопытство терзало её. Она украдкой подняла глаза и исподлобья глянула на этих загадочных меглейо.

Креа Галарда степенно поднималась по лестнице в ярко-синем платье, сверкающем россыпью мелких кристаллов, в золотом обруче поверх сложной причёски из множества маленьких светло-русых косичек, с царственно-непоколебимым выражением лица, изящно положив руку на локоть крейта, высокого, светловолосого, в светлом камзоле. Лиля с любопытством разглядывала их наряды и лица, отмечая, как красиво они смотрятся друг рядом с другом. Она взглянула на крейта...

И встретилась с ним взглядом.

Кровь прилила к лицу от неловкости. Лиля присела ещё глубже, зажмуриваясь, и сердце громко застучало в ушах. Что она творит... Гамте! В первый же вечер нарушить одно из главных правил этикета, и перед кем же? Перед креей и крейтом!

Звук шагов медленно перемещался по лестнице, и многочисленные катьонте, что шли за меглейо, неслышно шагали по ступеням, неся светильники. Это было похоже на какую-то странную процессию фей и эльфов в сказочном лесу.

– Всё, – шепнула Гисэл. – Ушли. Лилэр, ты чего бледная?

– Испугалась, – тихо сказала Лиля, прикладывая ладони к щекам. Ох, как бы не вышло чего! Ладно. Он вряд ли обратит внимание на какой-то один взгляд. Этого крейта наверняка взглядами ощупывают постоянно, как её в деревне Дилтада, когда она в одном белье тряслась на лошади.

Девушки тихонько желали друг другу спокойной ночи, расходясь по комнатам. Лиля нашла с помощью катьонте свои покои и зашла в светлую гостиную, продолжая ругать себя за оплошность. Неуёмное любопытство...

В дверь постучали, и она удивлённо приоткрыла её.

– Гисэл!

– Можно к тебе?

Гисэл вошла и восхищённо огляделась.

– Тебя поселили в "Цветок чиарэ"?

– Эта комната так называется?

– Да, – кивнула Гисэл, проходя к диванчику. – Это одни из лучших покоев этого этажа. Слушай, кто ты?

– Я Лилэр... Солар Лилэр. – Лиля видела замешательство на лице Гисэл и не понимала его причины. – Почему ты так смотришь?

– У тебя связи во дворце?

– Ну... За меня тут замолвили словечко, – решила не вдаваться в подробности Лиля. – А твои покои...

– Немного поменьше, – хихикнула Гисэл, заглядывая в комнату с кроватью. – Ничего себе... Хорошие у тебя знакомства!

Лиля уже успела про себя много раз поблагодарить Ларата, который устроил ей такую роскошную жизнь в этом дворце, но тогда она одновременно и проклинала тот день, когда пожала ему руку в его комнате в Чирде. Теперь же она просто порадовалась действительно хорошему знакомству.

– Я не хотела, чтобы девушки видели, что я к тебе пришла. У нас с Тэмисой немного напряжённые отношения. Я хотела завлечь кира Атар, а она тоже положила на него глаз, хотя теперь ей ещё и Келаф приглянулся. Не пойму её. У тебя есть цель? – поинтересовалась Гисэл. – Если что, Атар уже занят.

– Моя цель – крейт, – рассмеялась Лиля, но на душе было мерзко, мерзко. – Какой-нибудь приличный советник тоже сойдёт.

– Крейт? Ну ты и замахнулась, – хихикнула Гисэл. – Хотя, знаешь, всякое случается... Он переборчивый очень. Большинство девушек вообще ни с чем уезжают. Из тех, что ему присылают.

– А ты тут как оказалась?

– А, нет, – рассмеялась Гисэл. – Я скажу, но это вроде как тайна, хотя она и безвредная. Я побочная дочь кира Малдот. Он сам многим об этом говорит... Моя мама – катьонте в его доме. В общем, мы все, кроме Далэир и Галамэ, примерно такого происхождения. Их прислали в услужение крее, ну, сама понимаешь, для чего. Но Галамэ не повезло. Да и Далэир, в общем-то, тоже, если так рассуждать.

– Почему?

– Ну... Я же говорю, крейт переборчивый. Не понравилась, видимо. Про него, знаешь, говорят... – замялась Гисэл.

– А чем ему креа не угодила-то? Такая красивая!

– Не смог, видимо, полюбить, – развела руками Гисэл. – Так часто случается. Вот, посмотри на меня. Была бы я на свете, если бы кир Малдот с женой договорился? То-то и оно.

Лиля лежала, нежась в объятиях перины и вспоминая крейта. Переборчивый... Её передёрнуло. Гарем завёл, понимаешь ли... Хотя он, конечно, мужчина видный. Метра под два ростом, статный... Нордический тип. Приди такой клиент в турагентство, девчонки бы так и шныряли мимо кабинета, чтобы невзначай глазами его пощупать.

Она вытянулась на перине, вдыхая аромат свежей наволочки, всем телом наслаждаясь чистотой ночного платья и постельного белья. Чудесно... Это просто чудесно.

– Отвратительно!

Мейделл с размаху швырнул тетрадь на сцену.

– Отвратительно! Тейселл, ты почему блеешь, как осипшая коза? Ты крейт! Крейт! Солнцеликий, гордый, властный!

Тейселл с сияющим обручем на лбу виновато опустил голову.

– Прости. Вчера с друзьями слегка поорали в таверне. Это пройдёт, клянусь.

– Келос!

Келос вздрогнул. Оруженосец крейта, не имевший ни одной реплики... Чем он провинился?

– Ты сутулишься!

Лиля стояла за кулисами, ожидая своего выхода с остальными девушками, и посмеивалась. К ней у Мейделла тоже было много претензий, в числе которых было то, что для деревенской девушки она слишком благородно двигается. Ох и жалела Лиля тогда, что Ларат не слышит этого!

Она, конечно же, отправила ему вежливое письмо, и он даже прислал ответ, пообещав приехать на её первое выступление, но от пяти строчек его письма сквозило напоминанием о том, зачем, собственно, Лиля приехала во дворец.

День выступления приближался. Сцена... Особого волнения по поводу спектакля не было, хотя сам зал, конечно, сперва ошеломил Лилю невероятной роскошью. Бархат, позолота, мягкие кресла из дорогого дерева... В крыше зала были окна, и первые три репетиции проходили при дневном свете, а четвёртую Мейделл устроил почти ночью, постаравшись приблизить обстановку к той, которая будет во время спектакля.

Огромные, потрясающие воображение люстры спускались на цепях с потолка, дрожа сотнями свечей, чтобы подняться наверх перед началом представления. Лиля видела катьонте, который их зажигал. Он подходил по галерейке вдоль стены, у самого потолка, и ловко лез по опасной горизонтальной лесенке, гася половину свечей, а потом, по окончании спектакля, вновь зажигая их от лучины на длинном шесте. Да уж... Это тебе не свет в кинотеатре.