Чтение онлайн

У меня сбивается дыхание.

ОТЕЦ!..

* * *

14 мая 1956-го года.

Автор

Им по семнадцать лет. Обоим – ему и ей.

Время шальное, беспокойное: окончание школы. Деревья надели шапки из молодой зелени, поработали дворники, - и город разом похорошел, засиял. Угрюмый замарашка, весной и осенью погруженный в непролазную грязь, он - как Золушка в принцессу - вдруг превратился в крупный респектабельный советский город.

Скоро экзамены, а Косте заниматься не хочется. Он с трудом заставляет себя идти в школу. Да и у других ребят из его класса настроение чемоданное. Самые твердокаменные учителя двоек уже не ставят: скоро прощаться, и нет никакого желания напоследок портить настроение и школярам, и самим себе. И в памяти выпускников желательно остаться со знаком плюс: добрыми, все понимающими и снисходительными.

Костя и вовсе не ходил бы в школу, но там – Ленка.

Дружат они с девятого класса. Сначала после уроков бродили по своему невысокому району, мало чем отличающемуся от рядового поселка, болтали о разной ерунде. Потом стали целоваться.

В классе приняли как данность: эти двое - будущие муж и жена.

И они оба уверены, что поженятся, как только исполнится восемнадцать (хотя он даже не делал ей предложения). Поэтому в их отношениях есть уже нечто будничное. Они сидят за третьей партой среднего ряда, остро ощущая, что все вокруг чужие, хоть и симпатичные, а они – семья.

Лена запросто заглядывает в его квартиру. Костина мать, которая просит называть себя просто Зиной, принимает будущую невестку доброжелательно. Но, едва та уходит, сразу супится и принимается твердить сыну, что рано ему жениться, молоко на губах не обсохло. А детишки пойдут – тут вообще пиши пропало, кончится его спокойная жизнь. На что Костя резонно возражает, что сама мать выскочила замуж в девятнадцать. «Зато твоему отцу было двадцать шесть», - возражает Зина, улыбаясь и вспоминая прошлое.

В их чувстве практически нет эротики, им достаточно вполне невинных поцелуев. В Косте иногда вспыхивает тяжелое желание, но Ленка ведет себя естественно, как друг или жена, и это охлаждает его пыл.

Урок еще не начался, в классе царят благодушие и раздолбайство. Доска исчеркана удалыми каракулями. Какая к чертям учеба! Сердца то колотятся, то цепенеют в предчувствии последнего звонка, экзаменов - и неизведанной жизни, которая распахивается перед ними, взрослая и блаженная.

– Привет, Топилка!
–  кричит Генка Семицветов.

– Здорово, - бурчит, насупившись, Костя.

Он с независимым видом валится на скамейку парты, хлопает крышкой изрезанной и изрисованной, крашеной-перекрашеной черной столешницы.

– А где Ленка?
–  спрашивает Семицветов.

– Понятия не имею. Я ей кто, сторож?

– А разве нет?
–  хохочет Семицветов.

Рослый, по-мужски красивый, с великолепно вылепленной головой, он в классе не лидер и обычно держится в тени. Но едва школяры пронюхают, что учительница заболела и урока не будет, немедленно раздается зычный голос Семицветова: «Айда в киношку!»

И все отправляются смотреть фильм. Любой. Лишь бы вместе. Лишь бы чувствовать, что рядом – свои ребята, которые покатываются от хохота - или сглатывают застрявший в горле комок.

На Семицветове, как на многих мальчишках класса, как на Косте, серо-синяя школьная форма. Мятая и неряшливая. Куцая гимнастерка, из которой давно вырос, не прикрывает лоснящиеся на заднице брюки.

Семицветов плюхается на Ленкино место.

– Ну что, Топилка, скоро на свадьбе плясать будем?

– На какой еще свадьбе?
–  хмурится Костя.

Ему неприятно, что Семицвет беспардонно влезает в тайные уголки его души. Он ни с кем не собирается обсуждать свои с Ленкой отношения, а уж с Семицветом подавно.

Тем более что у сидящих впереди девчонок ушки на макушке. Вроде бы болтают между собой, а сами ловят каждое слово. Этих хлебом не корми, дай только потрещать о любви. Сороки. Интересно, какими они станут лет через сорок? Должно быть, противными старухами, которые торчат целыми днями на лавочке перед домом и сплетничают о соседях.

Он с раздражением и горечью осознает, что его и Ленкина жизнь крайне любопытна одноклассникам. И почему-то злится на Ленку.

А вот и она.

Входит в класс, тут же отыскивает его глазами, и лицо тут же озаряется улыбкой.

«Чему обрадовалась?» - по инерции сердится Костя, а рот уже привычно расплывается в ответной улыбке.

Семицветов с коротким хохотком уступает Ленке место и исчезает. Она усаживается рядом с Костей.

– Привет. Как дела?

– Нормально. А у тебя?

– Мама заболела, - выговаривают дрожащие Ленкины губы.

Только теперь Костя замечает, как она осунулась, глаза светятся сухо и неспокойно. Сердце его нехорошо екает.

– А что у нее?

– Не знаю. Вчера - вдруг, ни с того ни с сего, - пошла горлом кровь.

Костю передергивает. Он не терпит, когда говорят о болезнях, а мертвых видел только в кино.

– Да, проблема, - с печальной миной произносит он, не зная, что сказать. И тут же добавляет, боясь, что его слова прозвучали слишком бесчувственно: - Ее в больницу отправили?

– Ага, - небольшие серые Ленины глаза наполняются слезами.

– Так ты сейчас одна дома?

– Ага.

– Слушай, у тебя, наверное, продуктов нет? Давай, сходим после школы в магазин, купим. Да еще твоей маме надо занести в больницу.

– Костик, я так боюсь, что с мамой что-нибудь случится!

– Не бойся, - авторитетно заявляет Костя.
–  Обойдется.

– Ты уверен?
–  с надеждой спрашивает Ленка.

– Само собой. И не такие выздоравливают. Она ведь еще не старая.

– Конечно, - вздохнув, соглашается Ленка.
–  Она совсем молодая.

Ей не дано знать, что через месяц вернувшаяся из больницы мать вдруг побелеет, рухнет навзничь посреди комнаты (из горла потоком хлынет кровь) и умрет до приезда «скорой».

Лена останется одна в - маленькой комнате двухкомнатной квартиры. И тут же, словно бы ниоткуда, явится бесцеремонная младшая сестра покойной с двумя малолетними отпрысками, водворится в комнатке, даст кому следует на лапу, пропишется и исподволь начнет тихую племянницу выживать. Лена из гордости враждовать с теткой не станет и, выйдя замуж, тотчас переедет к мужу.