Чтение онлайн

Куда теперь идти?

И все же во мне тихонько зуммерит надежда.

Машинально вынимаю записную книжечку, в которой заполнены только четыре листочка. Перелистываю. Читаю. Вскрикиваю! И принимаюсь давить на кнопочки мобилы.

* * *

31 декабря 1999-го года.

Частный сыщик по прозвищу Королек

В этом году, в октябре я подвернул ногу. Да так основательно, что пока добрался до поликлиники, едва не грохнулся в обморок. К горлу подступила тошнота, окружающая действительность – мерклое небо, шаблонные короба зданий, машины, трамваи – внезапно начала бледнеть, выцветать, покрылась зеленцой, словно смотрел сквозь защитные очки.

Эта зелень и нестерпимая игольчатая боль в лодыжке слились воедино, и я равнодушно размышлял, свалюсь в октябрьскую грязюку прямо сейчас или чуток погодя. Все-таки оклемался, доковылял и занял очередь к хирургу.

Время волочилось томительно долго. Я сидел на топчанчике, оцепенело привалившись спиной к стене, и глазел на противоположную стену, которую украшал плакат о вреде случайных половых связей.

По угрюмому тоскливо-длинному, как тоннель, коридору, перестукивая каблучками, промелькнула девчушечка – махонького росточка, ладненькая, в беленькой шапочке и халатике. На фоне скудной, пропитавшейся снадобьями и человечьими запахами казенщины, она казалась лучиком чистейшего света в темном царстве. Я заметил, что улыбаюсь.

Через некоторое время она деловито проскакала обратно. Я проводил ее взглядом и стал нетерпеливо ждать, не покажется ли снова.

И она появилась. Энергично пробежала мимо и скрылась за дверью. Я не ловелас, наоборот, неотесанный и стеснительный мужик, который никогда не умел охмурять девчонок и презирает бабников – должно быть, из зависти. Но на этот раз почувствовал: упущу шанс - во веки веков себе не прощу. Собрал волю в кулак, поднялся и, постанывая и скуля, переместился на центральную ось коридора.

Она возникла снова, заспешила назад и наткнулась на меня. Я невольно посторонился, вскрикнул, даже взвыл от пронзившей щиколотку боли.

– Ой, – она всплеснула ладошками, – вам плохо?

– Нор… маль… но, – мужественно промычал я сквозь стиснутые зубы и полюбопытствовал: – Извините, вас не Леной зовут?

Она уставилась на меня огромными блестящими глазищами. Сердце мое оборвалось.

– Разве мы знакомы? – спросила она.

– На вашем кармашке вышиты буковки Е и О. Конечно, вы могли надеть чужую униформу, но это вряд ли. Вы худенькая, и ростик небольшой. В этой поликлинике немного найдется женщин с такими габаритами. А халатик вам аккурат впору. Кроме того, накрахмален и просто сияет чистотой. Кто будет так ухаживать за вещами, как не хозяйка?

Делаем вывод: халатик принадлежат вам, а Е и О – ваши имя и фамилия. С буквы Е начинаются несколько имен. Сразу отметаю Евдокию, Евлампию, Евпраксию, а также Ефросинью и Ефимию. Само собой, вы могли называться и так, но, говоря откровенно, не вяжутся с вами эти имена. Какая вы Ефимия или – того хлеще – Евпраксеюшка?

Она глядела как зачарованная.

– Остается Ева, Елизавета, Екатерина и Елена.

– Еще Евгения, – подсказала она. – Женя.

– С нее, пожалуй, и начнем. Женя, как полагают знающие люди, обычно обидчива, упряма, неуживчива и обожает повелевать. Холодно - не вы. Катя нерешительна, самолюбива и дьявольски горда. Опять не то… Кто у нас еще? Прародительница Ева? Скрытная, завистливая. Впрочем, разумная и нежная. На вас не похоже. Лиза - хитренькая лисичка, непоседливая, амбициозная. А вообще, как считается, человек она добрый. Уже теплее.

– Почему теплее? – заинтересовалась девчушка.

– Потому, что вы светитесь добротой, – заявил я убежденно, и мои уши запылали. – Честно признаюсь, я бы остановился на Елизавете, - если бы вы не пожалели меня, постороннего человека. А сострадание – свойство Елены. С детства она замкнута, доверчива, а на деле - жизнерадостная фантазерка. К тому же любопытна – в вас, извините, это чувствуется сразу. Любит чистое и красивое, а ваш халатик вон какой свеженький да отутюженный.

– Вы астролог, да? – спросила она.

– Частный сыщик.

– Ой, правда?.. А что еще можете про меня сказать? – и в ее глазах точно зажглась тысячеваттная лампочка.

– Вы не замужем.

– Господи, а это как узнали?

– Секрет, – загадочно ответил я.

И едва не подпрыгнул от острого приступа счастья. Никаких оснований заявлять, что она холостячка, у меня не было. Брякнул только для того, чтобы проверить, есть ли у нее благоверный. Окажись она окольцованной, я бы - от отчаяния - вывихнул вторую ногу.

– Ну, скажите! Пожалуйста! – попросила она.

В ее словах не было и тени кокетства. Она, как ребенок, просто умирала от любопытства.

На это я ее и подцепил.

– А давайте в воскресенье встретимся, скажу, – заявил, наглея на глазах.

Елена покраснела так, что жаль ее стало до слез. И согласилась.

Мы встретились, посидели в кафушке. И с этого времени начались наши свидания.

Нашему роману откровенно недостает огненной ромео-джульеттовской страсти, все до предела буднично, незамысловато. Как у большинства.

Сегодня, 31-го декабря, жду ее в своей однокомнатной квартирке. Будем встречать новое столетие. Я нарядил елочку и, как сумел, накрыл стол. Ближе к полуночи выну из холодильника шампанское.

В восемь часов является - с двумя салатами и холодцом, сварганенными собственноручно. Как только дотащила? Сообщает радостно:

– Ой, еле добралась, народу в автобусе – как селедок в бочке! Некоторые уже отметили. Пьяненькие – в дым!

Гляжу на нее, румяную, глазастую, сияющую, и нет во мне похоти, лишь умиление и нежность.

Новогодний вечер летит, потрескивая за окнами редкими фейерверками.

Звоню Шузу, давнему приятелю, еще со школярских времен.

– Иди на фиг со своими слюнявыми пожеланиями, - зло отрезает Шуз в ответ на мое поздравление.
–  Ты хоть понимаешь, что случится в следующем столетии, которое ты ждешь с таким щенячьим восторгом?.. Нет?.. Ну, тогда объясняю. Для идиотов. В новом веке - в результате повальной роботизации - человек станет лишним на земле. Будут исчезать целые профессии. К концу века из людей останутся некие особые индивиды. Остальных утилизируют за ненадобностью.

– Семь с половиной миллиардов?

– Да хоть сто семь. Кому мы, собственно, нужны? Богомерзкая плесень, расползшаяся по планете и испохабившая все, до чего смогла дотянуться.

– Спасибо за приятные слова, Шуз.

– Не за что, - его голос неожиданно теплеет.
–  Желаю всего наилучшего, Королек! Праздник встречаешь один?

– Нет.

– Счастливчик, - вздыхает Шуз и пропадает.

Поросенок.

Собираюсь звякнуть маме, но мобильник сам подает голос.