Чтение онлайн

Внезапно Костя ощущает прикосновение к своей щеке. Как будто кто-то легко, но упорно давит на правую сторону его лица. Поворачивает голову. На миг его взгляд схлестывается с бесцветными, глубоко посаженными глазами Ледогорова, стоящего возле двери.

Тот, потупившись, отворачивается, но Костина щека горит, как от удара. Костю так и тянет подойти к Ледогорову и выяснить, чего уставился, да еще с такой нескрываемой ненавистью, но неловко при Ленке.

Этот Ледогоров – странный субъект. Белесый, неказистый, низкорослый, неразговорчивый, злобный. Слышно его лишь тогда, когда отвечает у доски. Да и в этом случае старается не глядеть ни на кого. Опустит голову и бубнит.

На него частенько покрикивали учителя: «Ледогоров, прямо перед собой смотри! Пол глазами прожжешь». Потом привыкли. Что с него взять? Никого еще не прирезал, и то ладно. В нем действительно есть нечто такое: попадет вожжа под хвост, выхватит нож и…

Как-то, месяца два назад, заявился к Косте домой. Нежданно, как снег на голову. Спросил, что задали по математике. Педантично переписал задание и ушел. Костина мать, впервые увидевшая Ледогорова, сказала тогда: «Ну, этот добром не кончит».
– «Почему?» - удивился Костя.
– «Такие в своей постели не умирают», - убежденно ответила Зина.

Костя выслушал мнение матери вполуха, он не слишком-то считался с ее словами, но постарался реже общаться с Ледогоровым. Впрочем, он и прежде - как и остальные ребята - сторонился этого малосимпатичного пацана.

Гремит звонок, гулко раскатившись по невидимому за дверью коридору, и в класс, быстро стуча каблучками, вбегает круглолицая, похожая на кошку учительница истории…

Бойкая звонкоголосая историчка напористо рассуждает о превосходстве социалистического планового хозяйства Советского Союза над загнивающей капиталистической системой.

Лена ощущает на себе пристальный взгляд Ледогорова.

Вот уже год Ледогоров преследует ее, сует в руку записки с неистовыми признаниями в любви, например: «Я не могу без тебя жить! Ты будешь моей и больше ничьей! Тот, кто завладеет тобой, не проживет и дня». И в каждой записке – стихи, корявые, яростные, кружащие голову.

До весны 1956-го года Ледогоров в упор ее не видел, а в марте как будто остервенился. Во время уроков, на переменках пялится на нее, а после школы неотступной тенью следует за ней и Костей. Просто поразительно, что Костя ничего не замечает.

Чудной этот Ледогоров.

Одиночка. В классе ни с кем не дружит. То ли Печорина корчит из себя, то ли Демона. А сам тусклый, лицо заурядное, как у солдатика. Аккуратный, ботинки всегда начищены до блеска. По виду - типичный отличник, зубрила, а учится, между прочим, средне. Глубоко погруженные в череп глаза тяжелы, неподвижны, точно у сумасшедшего.

Лена о записочках Косте не рассказывает. Еще чего! Недоставало, чтобы Костя и Ледогоров подрались из-за нее! Некоторым девочкам нравится, когда парни из-за них друг дружке лица разбивают. Она, Лена, не такая.

Поздний теплый майский вечер. На улицах еще полно прохожих. Костя от возбуждения кричит, размахивает портфелем.

– Пойми, сейчас главное – две вещи: ядерная энергия и космос!

– Ты что, сразу двумя заниматься будешь?
–  смеется Лена.

Ей отлично известно: от смеха она хорошеет.

Костя коротко взглядывает на нее, прижимает ее руку своим локтем.

– Лично я стану создавать ракеты. За ними – будущее. И оно наступает, Ленка! Оно совсем рядом! Представляешь, мои ракеты доставят космонавтов на Луну, на Марс, на Сатурн!

– На Венеру, - подсказывает Ленка.

– Нет, - морщится Костя, - на Венере жуткая жара, она ближе к Солнцу, чем Земля… Пойми, я нисколечко не хвастаюсь. Я не какой-нибудь Манилов. Скоро закончим школу. Поступлю в институт, стану инженером и - клянусь!
–  обязательно попаду туда, где делают космические корабли! И тогда…

– Ах ты, фантазер, - Лена ерошит его волосы.
–  Я верю в тебя, честное-пречестное слово! Бесконечно верю!..

Целуются в полутьме возле ее дома (мерзкие бабки, обычно сидящие на лавочке, отправились ужинать и спать). Костя нехотя удаляется. Лена входит в подъезд - и от неожиданности обрывается сердце: навстречу по ступенькам спускается Ледогоров, шепчет:

– Ты будешь только моей! Моей женой! Соперника я убью! Смирись, не противься судьбе!

И целует ее безвольную левую руку (правой она держит портфель). Лена холодеет, вырывается, мчится наверх, едва соображая, куда и зачем…

На ночь она запирает окно и засыпает с трудом.

Утром она вспомнит вчерашнее происшествие с улыбкой. Щупловатый Ледогоров покажется ей опереточным злодеем, а его романтические фразы – пародией на речи трагических героев из старинных пьес.

А все же страшно.

Нужно потерпеть, совсем чуточку, и Ледогоров навсегда исчезнет из ее жизни.

Только бы дождаться окончания школы!

Костя возвращается в свою квартиру.

Открывает мать. Уставляется на сына бешеными заплывшими глазками.

– Опять с Ленкой шатался? У тебя экзамены на носу, оболтус, а ты о чем думаешь? Жениться собрался? Всю душу повынимал, поганец! Знал бы отец!

– Он бы меня понял!
–  в запальчивости кричит Костя.

– Он просто выпорол бы тебя, паразит!

Зина срывает с плеча полотенце, намереваясь по привычке огреть сына.

– Не позволю меня бить!
–  кричит Костя.
–  Лупцевала, когда маленький был, а теперь – не позволю!

– Вот оно как!
–  подбоченивается мать.
–  Он не позволит! Вырос, дубина стоеросовая, на мое горе. Хорошо, не видит тебя отец, как бы он расстроился. Он смертью храбрых полег на фронте за то, чтобы у тебя была светлая жизнь, чтобы здесь фашистов не было, а ты…

Опускается на сундук, плачет. Зине под сорок. На ней безвкусный халат - синий, усыпанный красными розами.

– Ну ладно, мам… Чего ты?… - Костя неловко обнимает сотрясающиеся толстые плечи.

Она продолжает сквозь слезы:

– Тебе три с половиной годика было, когда на отца похоронка пришла… В сорок втором… В похоронке так и написали: «Пал смертью храбрых». Вот какой у тебя отец, ты на него равняться должен… Я одна тебя поднимала, на ноги ставила, кормила-поила… Одна… Того и гляди, фашисты нагрянут, а я с тобой на руках… Одна… А ты так матери отплачиваешь!..

По ее пухлым щекам текут слезы.