Чтение онлайн

— Я вдь все это время былъ не въ полномъ сознаніи, пока не вынули пулю, — продолжалъ Ліонель, — и помню все лишь очень смутно съ тхъ поръ, какъ меня ранили на холмахъ Чарльстоуна. Мн кажется, что все это время я былъ не въ полномъ разсудк.

— Боже мой, сэръ! Вы иногда меня бранили, иногда хвалили, но длали все какъ-то вяло, безучастно. У васъ давно не было такого хорошаго лица, какъ сегодня утромъ.

— Очевидно, меня раненаго перенесли въ домъ къ мистриссъ Лечмеръ; я узнаю комнату и обстановку.

— Дйствительно, сэръ, мистриссъ Лечмеръ потребовала, чтобы васъ перенесли къ ней въ домъ. Это лучшій домъ въ город. Но она, повидимому, утратитъ на него свои права, если съ вами что-нибудь случится.

— Съ чего вы это взяли?

— Съ ея словъ. Она сюда ходила каждый день навщать васъ, и я самъ слышалъ, какъ она говорила сама съ собой, что если вы умрете, то погибнутъ вс надежды ея семьи.

— Такъ вотъ кто это ко мн приходилъ: мистриссъ Лечмеръ! — задумчяво проговорилъ Ліонель. — Кажется, я помню, что къ моей постели часто подходила женщина, но только молодая, моложе моей тетки и гораздо подвижне.

— И вы не ошибаетесь, сэръ. За вами ходила такая сидлка, лучше которой не найдешь не только здсь, но даже въ Лондон.

Поссетъ [8] и негусъ [9] она приготовляетъ, какъ никто.

— Кто же эта талантливая особа?

— Миссъ Агнеса, сэръ. Миссъ Агнеса Дэнфортъ. Замчательно ходитъ за больными, сэръ, хотя и не охотница до королевскихъ войскъ, это видно.

— Миссъ Дэнфортъ! — разочарованно повторилъ Ліонель. — Но вдь не одна же она все время за мной ходила, надюсь? Помогалъ же ей кто-нибудь?

— Извините, сэръ. Я тоже ходилъ за вами. Длалъ, что могъ. Но, конечно, гд же мн приготовить негусъ такъ, какъ это длаетъ миссъ Агнеса…

— Васъ послушать, такъ я все это время только и длал, что дилъ вино. Довольно о напиткахъ, Меритонъ. Это скучно. Скажите лучше, навщалъ ли меня кто-нибудь изъ друзей и знакомыхъ.

— Простите, сэръ. Командующій войсками каждый день присылалъ кого-нибудь изъ своихъ адъютантовъ узнавать о вашемъ здоровь. Лордъ Перси самъ зазжалъ нсколько разъ.

— Ну, это все свтскіе визиты. A изъ бостонскихъ родныхъ? Миссъ Дайнворъ ухала изъ города?

— Нтъ, сэръ, — отвчалъ Меритонъ, хладнокровно разставляя всевозможные пузырьки и рюмки на стол. — Эта миссъ Сесиль такая домосдка

— Здорова она?

— Какъ я радъ, что вы такъ говорите. Съ живостью съ такой. Да, сэръ, она здорова. Не слыхалъ, чтобы она была больна. Но ей куда до своей кузины, до миссъ Агнесы! Ta такая знающая, энергичная, дятельная.

— Чудакъ! Почему вы такъ о ней судите?

— Она лнива, никогда не занимается женскими работами. Она здсь у васъ, сэръ, просиживала цлымй часами на томъ самомъ кресл, на которомъ вы изволите сидть, и не двигалась, а только вздрагивала, когда вы, бывало, вздохнете или простонете. Я думаю, что она сочиняетъ стихи, потому и любитъ такъ неподвижность.

— Вотъ какъ! — сказалъ Ліонель, съ интересомъ поддерживая разговоръ. — Изъ чего же вы заключили, Меритонъ, что миссъ Дайнворъ сочиняетъ стихи?

— Она часто держитъ въ рукахъ одну бумагу и все ее читаетъ и перечитываетъ, какъ будто заучиваетъ наизусть. A я замтилъ, что такъ длаютъ вс поэты.

— Какую бумагу? Не письмо ли? — вскричалъ Ліонель съ такой горячностью, что Меритонъ отъ неожиданности выронилъ изъ рукъ посуду, которую онъ въ то время вытиралъ. Вещь упала на полъ и разбилась.

— Боже мой, сэръ! Съ какой горячностью вы это сказали! Совсмъ какъ въ прежнее время!

— Я ужъ очень удивился вашимъ глубокимъ познаніямъ въ поэзіи, Меритонъ.

— Все зависитъ отъ практики, сэръ, но у меня практики нельзя сказать, чтобы было много. Впрочемъ, я однажды сочинилъ эпитафію поросенку въ Рэвенсклифф, когда мы послдній разъ туда здили, а въ другой разъ написалъ стихи по поводу вазы, которую разбила горничная леди Бэбъ…

— Хорошо, Меритонъ, когда я буду покрпче, я попрошу васъ прочесть мн эти два вашихъ произведенія, а теперь пошли бы вы въ буфетъ да посмотрли бы, не найдется ли тамъ чего-нибудь для меня? Я чувствую признаки возвращающагося здоровья.

Обрадованный лакей сейчасъ же побжалъ куда нужпо. Ліонель остался одинъ и задумался, опустивъ голову на руку. Онъ перемнилъ свою позу только тогда, когда черезъ нсколько минутъ услыхалъ чьи-то легкія шаги. Вошла Сесиль Дайнворъ, но кресло съ Ліонелемъ стояло такъ, что она не мотла это замтить. Тихо-тихо подошла она къ кровати и отдернула пологъ. Ліонель слдилъ за ея движеніями. Увидавъ, что кровать пуста, она быстро обернулась въ сторону кресла и встртмась глазами съ блестящимъ, яснымъ взглядомъ Ліонеля. Такого сознательнаго взгляда она не видала у него уже нсколько мсяцевъ. Въ радостномъ изумленіи, она подбжала къ нему, взяла его протянутую руку и вскричала:

— Ліонель, милый Ліонель! Значитъ, вамъ лучше? О, какъ я должна благодарить Бога, что вижу васъ такимъ!

Сесиль сжимала руку Ліонеля въ обихъ своихъ. Въ одной изъ ея рукъ онъ почувствовалъ бумату и взялъ ее, не встртивъ сопротивленія.

— Милая Сесиль, — сказалъ онъ, взглянувъ на бумагу, — это мое письмо. Я это написалъ вамъ, когда шелъ въ сраженіе, и выложилъ въ немъ вс тайны своего сердца. Вы его сберегли. Скажите, долженъ ли я изъ этого понятъ, что у меня есть хорошая надежда?

Сесиль опустила глаза и закрыла руками вспыхнувшее яркимъ румянцемъ лицо. Потомъ, по женскому обычаю, залилась слезами. Впрочемъ, эти слезы молодой маіоръ скоро сумлъ осушить…

— Вы прочли мое письмо на другой же день посл битвы? — спросилъ Ліонель свою возлюбленную.

— Да. Вы распорядились, чтобы письмо было мн передано только въ томъ случа, если васъ убьютъ, но вы были все это время въ такомъ положеніи, которое не лучше смерти. Ахъ, какой ужасъ мы пережили!

— Не будемъ больше никогда о немъ вспоминать, Сесиль. Впереди насъ ждетъ здоровье и счастье. Я съ своей стороны вс силы употреблю, чтобы сдлать васъ счастливой.

— Я это знаю, Линкольнъ, и врю вамъ вполн.

Ліонель тихо привлекъ ее къ себ, не встрчая сопротивленія, и обнялъ. На лстниц послышались шати. Сесиль быстро встала и, не поворачивая къ Ліонелю своего покраснвшаго лица, выбжала вонъ.