Чтение онлайн

По лстниц, между тмъ, все кто-то поднимался тяжелой поступью, какъ бы опираясь на костыли. Противъ той двери, въ которую скрылась Сесиль, отворилась другая дверь, и кто-то дружески окликнулъ Ліонеля.

— Да благословитъ васъ Богъ, Ліонель, и да благословитъ Онъ всхъ насъ, потому что мы вс въ этомъ такъ нуждаемся! — говорилъ Польвартъ, торопясь подойти къ Ліонелю, чтобы взятъ это руку, которую тотъ протянулъ. Мн сказалъ Меритонъ, что вамъ лучше, что вамъ даже совсмъ хорошо, потому что у васъ явился настоящій аппетитъ. Я по лстниц бжалъ такъ, что чуть не сломалъ себ шею, чтобы только поскоре васъ увидать, но дорогой заглянулъ на минутку въ кухню, не спросясь даже у мистриссъ Лечмеръ, чтобы показать ея поварих, какъ нужно по-настоящему готовить бифштексъ, который вамъ собираются подать. Превосходная это вещь — бифштексъ. Питательнйшая пища! Самая полезная посл такого долгаго сна! Да благословитъ васъ Богъ, Линкольнъ! Живой блескъ вашихъ тлазъ подбадриваетъ мн душу. Онъ для нея все равно, что кайеннскій перецъ для желудка.

Польвартъ проговорилъ все это охрипшимъ голосомъ, выпустилъ руку друга изъ своей, отвернулся, какъ бы ища себ стулъ, провелъ по глазамъ рукой, два или три раза откашлянулся и молча слъ. Ліонель усплъ замтить въ немъ большую перемну. Онъ хогя все еще былъ тученъ, но замтно похудлъ, а вмсто одной изъ двухъ ногъ у него была очень грубо сдланная деревяшка, подбитая желзомъ. Ліонель невольно уставился на нее съ искреннимъ сочувствіемъ, а Польвартъ услся поудобне въ мягкое кресло и сказалъ, небрежно похлопывая по ней своей тростью:

— На что вы смогрите, Ліонель? Васъ интересуетъ fruetus belli? Конечно, это далеко не Фидіево произведеніе, но для Бостона такая штука просто неоцнима, потому что не проситъ ни хлба, ни тепла.

— Разв американцы все еще тснятъ городъ? — спросялъ Ліонель, хватаясь съ радостью за поводъ перемнить разговоръ. — Неужели они серьезно ведутъ осаду?

— Серьезно ли? Да къ намъ нтъ ни откуда никакого подвоза. Все достается съ большимъ трудомъ. Посл Чарльстоунскаго дла къ нимъ пріхалъ изъ Виргиніи ихъ генералиссимусъ Вашингтонъ, и съ такой помпой, точно у нихъ настоящая армія. Съ тхъ поръ они стали держаться больше на военный ладъ, хотя ограничиваются тмъ, что тревожатъ насъ лишь мелкими стычками и держатъ въ клтк, какъ голубей.

— Чегь же смотритъ Гэджъ?

— Гэджа и нтъ давно. Его сплавили. Теперь командуетъ Вильямъ Гоу, и онъ уже усплъ показать себя мятежникамъ.

— Тмъ боле, что у него такіе помощники, какъ Клинтонъ и Бергойнъ, и такія отборныя войска. Еще бы при такихъ условіяхъ онъ не удержалъ за собой позицію.

— Я не знаю такой позиціи, майоръ Линкольнъ, — воскликнулъ съ живостью Польвартъ, — которую бы можно было удержать за собой въ случа голода.

— Да неужели дошло до этого?

— Я же вамъ говорю, что намъ съ суши ничего не доставляютъ, а на мор они организовали корсаровъ, которые перехватываютъ то, что намъ везутъ по вод… Ахъ, вотъ и Меритонъ съ бифштексомъ! Ставьте сюда на столъ, пододвиньте кресло вашего барина, и мн тоже накройте приборъ. Я сегодня очень плохо позавтракалъ… Бифштексъ изжаренъ очень хорошо: смотрите, Ліонель, какъ брызжетъ сокъ изъ-подъ ножа. Сейчасъ здсь не каждый можетъ сть то, что мы димъ.

— Вотъ ужъ никакъ не думалъ, что американцы могутъ насъ довести до такой крайности!

— Но это еще не все. Мы и въ топлив нуждаемся: въ угл, въ дровахъ. (Мистеръ Меритонъ, вамъ бы слдовало потереть слегка эти тарелки чеснокомъ). Вотъ, когда вы будете выходить изъ дому, Ліонель, вы сами все это увидите и тогда поврите мн. Каждое бревно, плывущее по вод среди льдинъ, приходится брать съ бою и полузамерзшими руками вырывать его у янки. Вы не подумайте, Ліонель, что я это жалуюсь или ворчу: мн вдь тепла для тла нужно теперь меньше, чмъ прежде, на цлую ногу, и кормить тло требуется меньше на цлый одинъ членъ.

Ліонель печально помолчалъ и потомъ сказалъ: — Польвартъ, но вдь мы же тогда одержали побду, выбили мятежниковъ изъ редута, разнесли ихъ въ прахъ.

— Да, разнесли, — отвчалъ Польвартъ, безпечно кладя свою деревянную ногу на другую, натуральную, и съ грустью на нее глядя. — Но вдь мы при этомъ сами потеряли полторы тысячи человкъ (оффиціально тысячу сто). Если бы мы тогда дйствовали умне, сообразительне, мы бы пошли въ обходъ непріятельской позиціи, а не бросились бы на нее съ фронта, не ползли бы прямо быку подъ рота. Тогда и результаты были бы другіе.

— A много тогда помогъ длу Клингонъ, — замтилъ Ліонель. — Я нахожу, что Вильямъ Гоу долженъ чувствовать къ нему большую благодарность.

— Напротивъ, Гоу съ тхъ поръ сталъ на него коситься за непрошенное вмшательство.

— Сколько, я думаю, нашихъ офицеровъ убито! Флотскій майоръ Питкэрнъ палъ на моихъ глазахъ, незадолго до того, какъ я самъ свалился раненый. Кажется, и нашъ товарищъ Мэкъ-Фюзъ тоже убитъ.

— Да, бдный Мэкъ-Фюзъ! — сказалъ Польвартъ, отворачивая лицо. — Будь онъ теперь живъ, онъ бы порадовался, что его курьезный договоръ съ Сетомъ Седжемъ приноситъ намъ большую пользу. Этотъ жадный субъектъ ухитряется доставлять намъ вс припасы по условленной цн.

— Удивляюсь, какъ это ему удается, разъ городъ обложенъ американцами, какъ вы говорите? — возразилъ Ліонель.

— О, Седжъ сумлъ отлично все устроить, несмотря на осаду. Кажется, онъ воспользоваіся вашимъ именемъ для того, чтобы пріобрсти себ друга между мятежниками. Этотъ другъ доставляетъ намъ отъ него все необходимое два раза въ недлю. Да вы его знаете: это юродивый Джобъ Прэй.

— Джобъ Прэй! О, помню, помню. Его нельзя забыть, если хоть разъ его видлъ. Прежде онъ ходилъ за мной по пятамъ, но теперь, вроятно, забылъ меня. Вонъ изъ глазъ — вонъ и изъ сердца, говорятъ. Таковы вс люди, не онъ одинъ.

— Вы очень на этотъ разъ ошибаетесь, Ліонель. Напротивъ. Онъ постоянно справляется о вашемъ здоровь, и я даже удивляюсь: откуда онъ бываетъ относительно васъ лучше освдомленъ, чмъ даже я. Прозорливецъ какой-то. Впрочемъ, вс юродивые бываютъ такими… Помните наши завтраки и обды втроемъ въ дом Седжа: вы, я и Мэкъ-Фюзъ? A въ углу, бывало, сидитъ этотъ юродивый и тоже что-нибудь жуетъ… Ахъ, Мэкъ, Мэкъ! Зачмъ ты умеръ?

Меритонъ въ это время чистилъ платье своего барина и, воспользовавшись тмъ, что тотъ промолчалъ на послднія слова капитана, осмлился поддержать разговоръ.

— Да, сэръ, — сказалъ онъ, — капитанъ Мэкъ-Фюзъ былъ рдкій человкъ. Немного между гг. офицерами найдется такихъ, какъ онъ.

— А, Меритонъ, и вы это оцнили! — обрадовался Польвартъ. — Скажите, хорошо ли его схоронили? Хорошо ли отдали ему послдній долгъ? Я, вдь, не знаю, я самъ въ это время лежалъ раненый.

— Сэръ, его похоронили хорошо. Похороны быля торжественныя, великолпныя, хоти бы для Лондона впору. Вс за его гробомъ шли, кто не былъ убитъ или раненъ. Зная его дружбу съ моимъ бариномъ, я самъ длалъ ему послднюю прическу: пригладилъ усы, обсыпалъ пудрой волосы на голов. Капитанъ Мэкъ-Фюзъ вышелъ самымъ красивымъ покойникомъ во всемъ Бостон.

У Польварта глаза сдлались на мокромъ мст. Онъ досталъ носовой платокъ и громко высморкался, точно труба.

— Да, это утшительно, что его хоть схоронили-то съ тми почестями, какихъ онъ заслуживалъ, — сказалъ онъ.

— Кортежъ былъ замчательный, сэръ, — тономъ, соотвтствующимъ тем разговора, подтвердилъ Меритонъ. — Все мундиры, мундиры, мундиры… Такъ красиво!.. Вы это мн изволите говорить, сэръ? — прибавилъ онъ, обращаясь къ майору Линкольну.

— Да, вамъ, — нетерпливымъ тономъ сказалъ Ліонель. — Снимите скатерть и сходите, узнайте, нтъ ли мн писемъ.